Есть такая традиция

Детей из Хабаровска учат бережно относиться к природе

У моряков всего мира есть такой закон: два раза в течение часа в определенное время радисты прерывают все передачи и настраиваются на волну 500 Гц. На три минуты в эфире наступает тишина, и радисты слушают, в какой точке планеты звучит сигнал бедствия — SOS. А ведь наша Земля все 24 часа в сутки подает этот сигнал, но люди не хотят его слышать.

В хабаровской школе Эхирит-Булагатского района детей пытаются научить слышать этот сигнал, реагировать на проблемы экологии, бережно относиться ко всему живому. Школа работает по национальной программе. Одной из задач является возрождение национальных обычаев своего народа. В школе много лет работает фольклорный кружок, участники которого со слов старожилов записывают местные пословицы, поговорки, юроолы и легенды. Этот кружок является лауреатом районных смотров и неоднократно занимал призовые места в окружных мероприятиях. Дети изучают прошлое своего народа и всегда с интересом относятся к краеведческим материалам, которые они применяют на уроках биологии. Каким же образом биология связана с бурятскими традициями?

Я хочу ненадолго вернуться в прошлое и вспомнить, какой народ берег свою окружающую среду. Вокруг каждой бурятской деревни есть священные места, где нельзя ни веточку сломать, ни травинку, ни листочек сорвать, ни цветочек принести домой, не говоря уже о том, чтобы срубить дерево. В нашей деревне Хабаровск есть такое место — Yды Шyнэhэн.

Это маленький островок леса. На склоне большого холма растет примерно двести вековых лиственниц.

Это место далеко от таежного массива, и я называю его кусочком тайги. Я приходила в класс, сидела на уроках с детьми и спрашивала их: «Наши односельчане едут далеко за дровами, а здесь под боком растут лиственницы. Почему их не вырубают?» Дети испуганно округляют глаза, задумываются и шепчут: «Нельзя!» И вот в этом «нельзя» сосредоточилось древнее бурятское табу. В настоящее время люди создали большое количество заповедников, есть Красная книга растений и животных. Но эти запреты все равно нарушаются браконьерами. А неписаные бурятские законы действуют! Никто не осмелится убить священную птицу-орла. Легенда гласит, что души умерших шаманов переселяются в этих птиц, и с высоты орлиного полета они обозревают свои родные места.

В районе Yды Шyнэhэн на одиноком дереве свили гнездо белоголовые орлы. Однажды я ходила туда с детьми и издалека наблюдала за ними. Чтобы не спугнуть их, мы с собой брали бинокли. Пара орлов вывела трех птенцов, что бывает довольно редко. Интересно было наблюдать, как они кормили своих детей, убирали за ними, стояли над гнездом с распростертыми крыльями, создавая тень в жару. Орлы, наверное, видели нас, и один из родителей всегда оставался с птенцами. В нашей деревне есть и другие священные места: Марайн, Зурхэн. Около тайги находится чистейший целебный ключ Хортын Булаг. Люди приходят сюда, промывают глаза — вода хорошо вылечивает конъюнктивит, — лечат различные болячки на теле. Моя бабушка химик, и мы с ней заинтересовались химическим составом этой воды. Оказывается, там есть ионы серебра. Чем не святая вода? Но, по сказаниям, не всегда течет серебряная вода. Людям, пришедшим с плохими намерениями, ключ не дает святую воду. Дает обыкновенную. Прежде чем взять из ключа воду, односельчане бросают в родник монетку. И не дай бог кто загрязнит этот ключ! И здесь действует бурятский запрет. А наши бабушки, когда у реки стирали белье, брали с собой тазик. Постирают в нем — и грязную воду выливают не в реку, а на землю. Бывало, что и тайлаган делали у реки; мыли потроха баранов и поступали так же.

Народ оберегал не только окружающую флору, но и фауну. Белоснежный лебедь — символ чистоты и благородства. У нас в деревне есть древний род сагаан шубуун — белая птица. По преданию, лебедь защитила от волка маленького мальчика, а сама погибла, оставив беспомощных лебедят. Птенцы пошли вслед за мальчиком, и его родители приняли их как членов семьи. Птенцы выросли и улетели со стаей на юг. Но каждый год, прилетая обратно, кружили над домом и трубили, звали своего брата.

Одну историю рассказал мне человек из этого рода Андрей Манжуевич Манжуев:

— Я работал председателем сельского совета. Когда в сентябре 1937 года по доносу арестовали меня и дали 10 лет тюрьмы, я обвинялся в панмонголизме, о котором я не имел никакого представления. Отправили на реку Колыму на золотые прииски и предупредили: «Если каждый не намоет килограмм золота, в этих бараках и сдохнет». Я даже не буду говорить, в каких условиях нас держали и сколько людей погибло. Ночью, когда спали, пар от дыхания людей конденсировался на холодном потолке, и вода капала на нас. Утром собирали трупы, увозили и выбрасывали в заранее вырытый котлован.

Однажды весной на реке, когда мы работали и радовались, что пережили зиму, грелись на весеннем солнышке, над нами пролетели перелетные птицы. И одна белая птица начала стремительно падать. Это был лебедь-шипун. Он буквально коснулся меня крылом, и в его шипении я услышал слово: «Ж-живи!» И я выжил. Я нашел самородок почти с кулак величиной. Десять репрессированных лет. От звонка до звонка. И все эти годы я молился своим белым птицам.

Лошадь у бурят является и другом, и работником. Издревле мой народ занимался скотоводством, овцеводством и охотой. А без лошади было бы трудно. Стройных красавцев выводили на Сур-Харбаны, и слава о шихейских беговых лошадях гремела на весь округ. Многочисленные табуны паслись и становились дикими. Местный богач Моодон имел табуны в сотни лошадей и поставлял их для нужд армии. Осенью его батраки уезжали в тайгу с арканами отлавливать, или, правильно сказать, приводить табун. Они загоняли и ловили жеребца-предводителя, которого хорошо знали в «лицо». Меняя лошадей, батраки долго гоняли его по тайге и наконец заарканивали. Затем заставляли жеребца звать табун. Пойманный предводитель вставал на дыбы и с пеной у рта ржал и звал своих сородичей. Эхо в тайге далеко разносило громкое призывное ржание. И когда жеребца выводили из тайги, табун покорно выходил из леса и шел за ним.

Наездник на коне представлял единое целое с животным. Даже когда шаманов провожали в последний путь, их увозили верхом на коне. Сзади него сидел человек и поддерживал, а лошадь вели под уздцы. Потом на месте сжигания шамана коня приносили в жертву.

Это было в период коллективизации. Всех лошадей согнали в колхоз. И на одной из них по обычаю привезли на кладбище мертвого шамана.

И никто из сельчан не осмелился принести колхозного коня в жертву. Время было такое. Религия преследовалась, и за такой обряд могли отправить на каторгу. Мужчины на свой страх и риск отпустили коня. Белоснежный красавец ушел совсем в другую сторону от деревни и, взобравшись на холм, упал замертво. Все-таки наездник и конь слились воедино, ушли вместе в другой мир.

Недалеко от нашей деревни, близ населенного пункта Муромцовка, есть месторождение белой глины. С этого карьера уже много лет вывозят это полезное ископаемое на Ангарский керамический завод. Мы граничим с Баяндаевским районом, где располагается санаторий «Нагалык». Для ванн грязь берут в озере Нухунур, и лечебница эта регионального значения. Рядом, в 7—8 километрах, находится совершенно неисследованное озеро Харанур. Грязь в этом озере такая же мелкодисперсная, илистая и иссиня-черная, как нухунурская. Один старый пастух в беседе мне поведал, что специально пригонял стадо на это озеро. И в основном старые коровы залезали в грязь выше колена и подолгу стояли там. Они лечили свои суставы и старые кости. Много еще неисследованного в нашем краю…

В пяти километрах от д. Хабаровск находится пещера-яма, или, по-бурятски, оеор угы нухэн. Это такая яма размером 1,5 х 2 метра, и возле нее растет береза. В переводе — бездонная яма. Так назвали, потому что брошенный камень, ударяясь о стенки этой ямы, долго-долго летит, и даже не слышно, как падает на дно. В 90-х годах сюда приезжали студенты-спелеологи Иркутского государственного университета с целью исследовать эту яму. Они сказали, что с глубиной идет расширение и на двадцатиметровой отметке сбоку имеется площадка. Там они переночевали. А на завтра исследовали трещину, которая тянулась в южном направлении. Она находится на глубине 30—35 м и имеет дно. По легенде, в эту яму упал очень приметный жеребенок и выплыл в озере Ордынском. Спелеологи до конца не дошли, но в районе с. Баянгазуй речка Ордынка уходит в землю, а через два километра снова выходит на поверхность. Есть предположение, что эта трещина образовалась, когда шло формирование озера Байкал.

Также недалеко от Хабаровска находится священная Байтогская гора. Байтогская средняя школа собрала богатейший материал, вплоть до рогов бизона и наскальных рисунков. Но тут надо дать слово байтогцам. Меня только очень волнует то, что почти до самой горы вырубают тайгу. Эти проплешины хорошо видны из нашей деревни.

Буряты всегда одушевляли природу (есть такие выражения: «хозяин тайги рассердится», «хозяин воды не простит») и налаживали запреты. Тем самым они оберегали окружающую среду, и это вошло в традицию. Нам нужно более бережно относиться к богатствам, дарованным природой.

По материалам, собранным со слов старожилов с. Хабаровск И.И.Хандеева, С.И.Баймеева, Т.Т.Буиновой, И.Ч.Чернакова, А.М.Манжуева, П.Б.Модонова

Иллюстрации: 

Каждый, даже самый маленький ребенок знает, что на святом месте не то что срубить дерево — даже сломить ветку является страшным грехом
Каждый, даже самый маленький ребенок знает, что на святом месте не то что срубить дерево — даже сломить ветку является страшным грехом
Сказители Хабаровска С.И.Баймеев, П.Б.Модонов, И.Ч.Чернаков, Т.Т.Буинова
Сказители Хабаровска С.И.Баймеев, П.Б.Модонов, И.Ч.Чернаков, Т.Т.Буинова