Если бы не Валентина

Ключ от квартиры у нее всегда был. Ну а как? Квартира ее и ключ от квартиры, соответственно. То, что она разрешила там пожить сыну с этой, ладно, женой, так спасибо скажите и нечего строить всякие физиономии. Такие лица, прям…

Валентина привыкла приходить туда, когда хочет. Цветы полить, убраться, какая из Аньки хозяйка? И цветы засохли, и бардак вечный. А ведь на все готовое пришла. У Кости тоже манера: чуть что — я не в курсе. Анька на него смотрит, подначивает: «Ну, скажи, скажи, стань ты, наконец, мужчиной». Вот кому нужны эти войны, спрашивается? Конфликты, скандалы, истерики? И мать, что поразительно, у Аньки такая тихая, громкого слова не скажет, со всеми всегда соглашается, и видно, что рада за дочку, что спихнула. Потому что на шее еще одна, тоже пристраивать надо. Не всем же так повезет. Анька зато вечно лезет: «Мы, Валентина Егоровна, сами как-нибудь справимся». Сколько раз просила ее обращаться по имени — Валентина! Неужели трудно запомнить? Красиво и коротко. Не станешь же объяснять соплячке, что отчество Егоровна Валентине никогда не нравилось. Привет такой от папаши достался. Все, что досталось — отчество. Всегда ей хотелось на что-то другое поменять, но как представила, сколько возни с документами, бросила, а надо было все-таки довести все до ума.

Ладно, проехали, давно все было. Валентина, просто Валентина. И на работе так, и соседи, и все так, кроме Аньки. Зато Аньке какое-то особое удовольствие доставляет выговаривать так, по слогам, с выражением: «Е-го-ровна!». «Ну зачем ты так, Аня!» — это Костя всех мирит. А скандалы всегда на пустом месте. Что здесь такого, если мать пришла поздравить родного сына с годовщиной свадьбы? Ну пришла, ну открыла квартиру своим ключом. А там эта дура весь пол усыпала цветочками-лепестками. Насмотрелась всяческой ахинеи по телевизору, решила соответствовать. Пол бы лучше лишний раз помыла, чем все цветочным мусором засыпать. Валентина как зашла, так и сказала Аньке: «Ты что тут устроила? Во что квартиру превратила?». А та еще же свечек вокруг наставила. Вот так дура понимает праздники. Какой-то дряни, салатов готовых, из магазина приволокла, все скиснет за полчаса.

А она стол накрыла и сама нарядилась. Где, интересно, она это платье раздобыла? Хотя правильно говорят — дурному кобелю семь верст не крюк. Напрокат взяла, решила из себя принцессу-королеву изобразить.

Сидят, платье в пол, лохмы свои распустила, в кудри завила. Мужа так с работы поджидает. А тут, пожалуйста, к ним свекровь в гости — какая неожиданность. Анька голову поворачивает и как завизжит, словно привидение увидела. Заревела. И ревела потом целый час, в ванной заперлась и не выходит. Уже и Костя с работы пришел, ему помыться надо, душ принять, одежду снять уличную, переодеться в домашнее. Поесть, наконец, нормально. А эта в ванной сидит и ревет там, слышно же все. Так и сидела и выла оттуда: «Пусть она уйдет, пусть уйдет». Кто это, интересно, уйдет из своей собственной, заметим, квартиры? Ага, сейчас все брошу и побегу вприпрыжку. В общем, это они ушли в тот же вечер. Анька первая побежала, сумки похватала — и на улицу, а Костя за ней. Пришлось Валентине весь бардак разгребать, эти лепестки, их же пылесосом не соберешь, только вручную. До ночи провозилась. А кто-нибудь спасибо сказал? Вообще за все? Костя только через неделю явился, и не домой пришел, на работу, ключ на стол положил, молча, хотел уйти, потом сказал все-таки, что они комнату в общаге сняли. И все. Валентина тоже промолчала, не станешь же при посторонних расспросы устраивать. Но она знает своего сыночка, ему сначала выступить надо, а потом как миленький первым прибежит мириться, в глаза заглядывать: «Скажи, что Костя хороший». Хороший, хороший. Только глупый.

Валентина ему так и сказала: «Ну, куда тебе жениться, ты еще глупый». А они с Анькой, оказывается, уже заявление подали, и он так почву зондировал. Валентина уже ничего не могла сделать, переиграть обратно. Что, паспорт от него прятать? Да и поздно было, зарегистрировались без свадьбы. Умотали сразу на Байкал с друзьями, Валентина потом фотографии видела — скачут все в купальниках и шортах, зато Анька в фате.

По квартирам съемным так и мотались. Даже когда Ваня у них родился, снимали жилье. Костя так похудел — на двух работах вкалывал, пока Анька с ребенком сидела. «Совсем ты Костю заездила», — это Валентина пробовала Аньку хоть немножечко пристыдить.

Но Анька с ней не желает ни о чем говорить, два вопроса у нее всегда: «Чай будете?» (и идет чай заваривать), или «Кофе будете?» (и кофе варит). Вот, кстати, чего у нее не отнять — при любых обстоятельствах в доме у них всегда и чай хороший, и кофе в зернах. Даже странно, откуда у этой простушки такие вкусы и привычки. Хотя Ваню все-таки пытались к ней подбросить. Валентина тогда в отпуск ушла, отпуск тот на целый год затянулся. Вот Костя тут как тут прискакал:

— Вот и хорошо, будет нам с Ванечкой помощь.

— Ага, разбежалась, сейчас все брошу и кинусь вам помогать. А от вас много помощи было?

Когда Валентина, к примеру, ногу сломала? Кто-нибудь из вас помогал? Ну да, приезжали пару раз в больницу, привезли ерунды какой-то. Валентина потом специально врача просила, чтобы он позвонил им, постращал, что ли, пристыдил. А врач молодой, бестолковый:

— У вас же все необходимое есть, а куда им, сыну на двух работах и жене его с маленьким ребенком, через весь город пилить с тремя пересадками? Лекарства в наличии, питание нормальное, всего хватает, так что вы лучше не дергайте никого.

А к другим тогда как? Ко всем соседям по палатам по нескольку раз за день приходят, несут все. И потом, когда выписалась?

Анька приедет с таким озабоченным лицом, пол помоет кое-как, наварит какого-то пойла. Некогда, говорит, Ванечка у соседки. Прямым текстом, без намеков — что ребенок соседям брошен. Зато деньги у нее как миленькие взяли. Это когда квартиру себе решили купить, Анька прибежала сразу радостная — чуть ли руки Валентине не целовала. И куда вся ее гордость пропала: «Все отдадим». Ну, ладно, отдали. Но сколько лет отдавали? Лет десять, не меньше. Валентина, конечно, их за горло никогда не брала, но интересовалась сроками. А Анька, вместо того чтобы нормально сказать: «Спасибо, конечно, сейчас не можем, но через пару месяцев — обязательно», — сразу надуется, словно Валентина у них не про свое спрашивает, а про их собственное. Совесть тоже надо иметь. И Костя сразу: «Ну зачем ты так, мама?». Как так? Это Анькино, конечно, влияние. Это она вечно сына против матери настраивает. Валентина с Костей жили ведь всегда душа в душу. Валентина знала, что на сына она всегда может надеяться. И с его девушками у нее отличные ведь были отношения. До сих пор с некоторыми из них созванивается. А то, что с Катей у Кости случилось, так это Ане в зеркало надо посмотреть. Кто она, а кто Катя? Даже интересно.

Катя сама к Валентине пришла, можно сказать, напросилась. Валентина и гостей в тот день не ждала. А Катя позвонила: «Сейчас приду, так как тут неподалеку». Валентина еще хотела отговориться, но не успела, Катя уже отключилась. Через полчаса уже в дверь звонила, с цветами, вина принесла, конфет, колбасы хорошей, сыра. Валентина, конечно, тоже не привыкла себе отказывать, потому что питание — это важно. Начнешь вот так на питании экономить. И что? Один раз свежего творога не купишь, другой раз кефира, и все — тут же здоровье начнет сдавать. Все здоровье на хорошем питании держится. В общем, посидели они с Катей тогда отлично. Про себя Катя, правда, мало рассказывала, больше про Костю интересовалась. Видно, что заноза у нее в сердце — Костя-то. Как тогда ее Костя бросил и к Аньке переметнулся. Хотя никогда он особенно не гулял. Но Валентина тогда видела: не удержать ему Катю — очень уж яркая она девушка, и родители, и связи — все при ней. А Костя отмочил номер — на Аньку запал. И видел бы кто эту Аньку, ни тогда, ни сейчас тем более. В общем, понятно, точнее, ничего не понятно. Но Катя вдруг зачастила — придет, про Костю спросит так небрежно, как будто совсем ей неинтересно, в основном про природу, погоду, сериалы и сплетни. Сидят и одни и те же новости из телевизора друг дружке пересказывают.

Между делом Катя вопросики задает, а Валентина все просекает, понимает, что не ради их душевных разговоров Катя тут который вечер ошивается.

В общем, устроила она так, чтобы Костя встретился тут с бывшей одноклассницей. Костя, конечно, рот открыл от неожиданности, у него само собой вырвалось: «Ух, какая ты стала!». А Катя как раз в тот день в ударе была. Смеется, зубами сверкает. А зубки — один к одному. Не без помощи хорошего стоматолога, конечно. Но это все-таки привычку надо иметь — следить за собой. Чего у Аньки никогда не было. Хвостик стянет резинкой, джинсы, футболки, кроссовки — дура дурой. А Костик вокруг дуры скачет. А тут Екатерина — духи, платье дорогое, волосы уложены, каблуки. Костя и пошел за ней, как крыса за дудочкой. Исчез. Катя его прямо от Валентины на дачу к себе увезла.

Он у Аньки появился спустя неделю, что ли. Но Анька собрала вещи и без разговоров выставила его на улицу. И одна зажила. А Костя с Катей недолго прожил — пару месяцев, что ли. Его, кажется, сама Екатерина и выставила. Пришла потом к Валентине каяться. Сказала, что это у нее месть такая и обида за все. И теперь — прошу прощения. Сцену красивую изобразила, чтобы в собственных глазах человеком остаться. Валентина даже залюбовалась: все как в кино — и слезки тут по напудренным щекам, и ручки с маникюром. Ну, винца они выпили по такому случаю, решили, что дело прошлое, что опыт — сын ошибок трудных и что надо жить дальше. Больше Катя ей никогда не звонила. А Костю Валентина не видела целый год. Это родного сына! К Аньке даже не совалась. А тут что оказалось — Анька-то была беременная, когда Костя от нее к Кате ушел. Вот новости. Позорище — это все родственники и знакомые за Аньку горой встали и на саму Валентину еще и наговаривают: Костя где-то кому-то что-то трепанул. Валентина тогда всю свою гордость в карман спрятала, поехала к Аньке мириться. Звонит в квартиру, а дверь ей открывает Костя. Как ни в чем не бывало: «Ой, Аня, смотри, кто к нам приехал!». Ну надо же, у них, оказывается, все мирно и хорошо, одна Валентина только не в курсе и страдать должна в неизвестности: «Кто там родился-то? Мальчик?». Зато подарки приняли с благодарностью. И на Аньку даже приятно смотреть — такая спокойная стала, и можно даже сказать, что красивая.

Ну да, даже странно. Укачивает ребенка и поет ему что-то тихо-тихо. И Ванечка рядом. А мальчика назвали Егором, вот спасибо. Пойди, пойми этих людей. Да, если бы не Валентина…

Загрузка...