Единственное условие

Собственная комната, пусть и в коммуналке, — это счастье. Это бывшая однокурсница преподнесла Вике такой подарок. Единственное условие — вместе с кошкой.

А деньги? Вот как сможешь, так и станешь платить. А сама усвистала в дальнее зарубежье. В новую свою крохотулечную комнатку Вика вошла совершенно счастливым человеком. С кошкой, правда, они долго привыкали друг к другу, потом Бася смирилась — кормишь вроде неплохо, ухаживаешь, так и быть — живи. И с долгами Вика рассчиталась как-то быстро, и не такая это и жуткая экономия — когда ты привыкаешь в жизни рассчитывать только на себя. Можно вывернуться. Зато какая прекрасная жизнь у нее началась. Все придумывать, сочинять, какие-то трогательные занавески выбирать в магазине, саму покупку оставляя на потом. Салфетки, скатерти. Это она потом все и купит. Долго еще спала на раскладушке, потом и мебелью обзавелась.

Замечательная, просто замечательная началась у нее жизнь. Приятельницы, правда, кривились презрительно: «Из такой клетухи ты, Вика, теперь нескоро выберешься». Но это хорошо рассуждать тем, у кого не болит голова о том, где им жить. И соседи у Вики нормальные, выйдешь на общую кухню — тебе все доброго утра желают. В общем, что там долго про счастье распинаться. Счастье — это просто счастье. Про счастливую жизнь и слов никаких особых еще не придумали. Просто утро, просто вечер. Ля, ля, ля. И на работе — ля, ля, ля. И мать пишет, что здоровье нормальное, и давление тоже, и спина не болит. А Вике всего 30 лет, и жизнь ее только-только начинается. А счастья у нее и сейчас навалом.

А когда Костя у Вики появился, тогда вообще что-то невообразимое началось. Правда, они редко виделись. Костя — приходящий. Когда раз в месяц, когда чаще, когда реже.

Спокойный, рассудительный приходящий Костя. Придет, сядет и смотрит на Вику. Изучает. А она стесняется, но все равно хорошо ей, нравится, что на нее так смотрят. Единственное — Бася его не приняла совершенно. Костя никак не мог запомнить кошкиного имени, только кис-кис — из вежливости. Погладил так пару раз, а потом пересел. Сказал: «Лохматая какая кошка. Смотри — шерсти от нее сколько и на диване, и на ковре». Вика смотрела, смотрела, никакой шерсти не увидела. Диван как диван, ковер как ковер. Но вообще-то Вика близорукая, очки при Косте не носит, стесняется, думает, что они ей не идут. А Костя все как раз подмечает, говорит: «Ты линзы носи». Вика пробовала, но к линзам привычки нет. Пустяки, конечно, — очки, шерсть кошачья. Бася ведь никаких концертов не устраивала, сядет на подоконник, кино свое про птиц смотрит, там птички-синички ежедневно ей канал «Дискавери» включают. Специальное кино для кошек. Вика после того, как Костя уходил, потом перед кошкой суетилась, заискивала — ну, прости, прости. Заскоки, короче. Что у Вики, что у Баси.

Костя приходил редко, а потом зачастил вдруг. Чуть ли не каждую пятницу — звонок:

— Как насчет выходных?

Вика нервничала и оттого кокетничала без меры. Потом успокоилась, так прямо и отвечала:

— Ничем не занимаюсь, тебя жду.

Косте приятно, виду не подает, суровый по-прежнему, молчаливый, но Вика-то чувствует: что-то в нем меняется. В кино стали выбираться, на прогулки. Костя — прямо какой-то сумасшедший любитель пеших прогулок. А Вике и хорошо — идут, молчат, по сторонам смотрят. Здесь главное — обуться правильно. А то она первое время на каблуках рассекала. А потом понемножку в себя пришла. Можно ведь и без каблуков прилично выглядеть. Ничего особенного — девушка как девушка, но она и не рвалась никогда в модели, чтобы с ума от тоски сходить, что у нее что-то не так с ростом и весом. Но что-то же в ней есть, если такой человек, как Костя, обратил внимание? И даже с матерью познакомил. Вика тряслась, конечно, — как ее там воспримут. А ничего, все обошлось. Никто не ломался, не строил из себя королев.

Вика купила цветы — розы. Три штуки. И торт. Насчет торта пришлось, конечно, подумать, какой выбрать. Если Косте под сорок, то его матери к шестидесяти? Пожилая, наверное, а пожилым много сладкого вредно есть. Поэтому Вика купила творожный торт с фруктами. Сладкий в меру, не приторный. Насчет торта Вика угадала — ели с удовольствием. А мать у Кости и нестарая совсем. Не молодится, но волосы, ногти красит. Спокойная, бывшая врачиха, и сейчас еще какие-то консультации дает. Костя особенно не распространяется. А квартира такая… даже можно сказать, что обшарпанная. Но огромная. Потолки — хоть второй этаж надстраивай. И вообще территория. Вика стеснялась своих непроизвольных охов-ахов, когда они с Костей только вошли в прихожую — это же можно на велосипеде кататься. «Традиционно, — улыбнулся Костя, — все почему-то про велосипед говорят. Редко-редко кто про мотоцикл». В общем, хоромы. Книги, книги и остатки сервизов. Только вот обои бы переклеить и потолки побелить.

В общем, первое, что начала делать Вика, когда Костя предложил, а его мать поддержала — остаться пожить у них — это, конечно, ремонт. Ну да, начались перемены в жизни.

Вика один раз осталась, второй — не тащиться же по темени Косте провожать ее. Или на такси тратиться. В общем, Вика почти переехала. Только вот Бася! Какие бы ни были у нее распрекрасные соседи, кошку никому не сунешь. С кошкой надо жить одним домом, общей жизнью. Спрашивать утром — как настроение, вечером — как день прошел. Бася любит, чтобы Вика рядом сидела, когда Бася ест. Сидят себе, Бася поест, погладить себя даст, спасибо может сказать отчетливо. А сейчас что? Вика бежит как угорелая — после работы, перед работой к себе — как там Бася. А Бася ест уже плохо, и вид какой-то… Пару раз вообще к Вике не вышла. Вика ей — Бася, Бася. А та лежит на диване, не шелохнется. Будто нет ее, Вики. И в дом Костин ее не возьмешь. Не любит Костя кошек. И собак, кажется, тоже не любит. И мать его — точно такая же. Чуть там Вика что-то заплетет про Басеньку, такие лица, что лучше не надо. А потом соседка Викина говорит — что ты так мотаешься, пусти квартирантов нормальных, а то твоя кошка вообще ноги свои от тоски протянет. И еще рассказала соседка, что Викина кошка воет по ночам, соседка подойдет к двери: «Бася, Бася», а кошка плачет человеческим голосом, как ребенок брошенный. Всю душу переворачивает.

— Точно тебе говорю, Викуся, сдохнет она от тоски.

Вика и пустила квартирантку — девушку со своей работы. Ничего платить не надо — только за Басей ухаживать. Девушка с работы, к счастью, оказалась образцовой кошатницей.

Не сю-сю, а нормально покормить и горшок сменить в состоянии. Каждый день Вике докладывала про счастливое их с Басей житье-бытье. Конечно, так послушать — разговор психов. Но это только для тех, других, кто не в курсе, что же такого особенного рассказал Лис одному своему знакомому Принцу. Вика приезжала раз в неделю, по выходным, Бася вроде стала поспокойнее. Но по ночам все равно выла, недолго, правда, всхлипнет пару раз, словно вспомнит что-то. Хотя с новой жиличкой ужились. Нормальная же девица — не кричит без толку, чужого хамья не водит, водку не пьет, чтоб литрами и себя забыть, чтоб дым столбом. Кошки очень этого не любят — чтобы дым, крики и водка.

Но часто навещать у Вики не получалось — забот полно на новом месте. Ремонт. Костя сначала очень скептически отнесся к ее завиральной идее все здесь убрать, помыть, покрасить. Но потом увидел, как квартира понемножку стала меняться, тоже втянулся, увлекся даже. Нет, сам он, конечно, на стремянку не лез, чтобы хорошенько углы потолка прокрасить, но краску покупать стал. А Вика рукой махнет: «Да что там, я сама, мне нетрудно». Конечно, нетрудно — 12-литровую бадью водоэмульсионки приволочь с оптового строительного рынка, ей это совсем нетрудно. Костина мать вроде поругивала Вику за такие подвиги, но видно было, что все она одобряет — такие Викины старания всем услужить. И вообще одобряет Костин выбор. Саму Вику одобряет. Похваливает, но аккуратно. Чтоб не загордилась девушка. Так и говорит: «Я, Вика, не большой мастер комплиментов, но давно хотела тебе сказать…» И говорит…

А Вика от ее слов готова к потолку и без всякой стремянки взлететь, такой она чувствует подъем. Хотя никакими побелками-покрасками Вика до ремонта своей собственной комнатки сроду не занималась.

Но, оказывается, всему можно запросто научиться: и шпатлевать, и красить. И щели в деревянных полах заделывать. Потому что Костиной матери не нравится линолеум, ничего не нравится, только простой, как она говорит, деревянный пол. Вика перерыла Интернет, нашла старинный рецепт, как с помощью каши из рваных газет — как для папье-маше — старый пол сделать новым. И так здорово все получилось. Красота. Театр, просто Большой театр. Тихонько, метр за метром — и все новое. Хоть фотографии отправляй на выставку — до и после. Костя не особо вникал, как там в доме все обстоит. С ремонтом этим, с другими делами, у Кости работа, он подолгу задерживается, в выходные тоже. Вика ему все какие-то бутерброды старалась сунуть, а Костя из себя прямо выходит, когда она ему свертки с едой сует. Даже термос чая или кофе — ни в какую. Вика даже на работу к нему все рвалась поехать, еды в контейнере привезти, пока его мать ее в прихожей у двери не поймала, пакет с едой отобрала и разозлилась очень. А Вика квохтала как курица — ну как он там, как он там, времени десять часов. А Костина мать смотрела в телевизор странным таким взглядом, словно и не видела ничего, что там, в телике, происходит.

А потом Вика ушла от Кости. Собралась в секунду и ушла. Костя же не любил ее никогда. Любил одну женщину. Всю свою жизнь он и любил эту женщину.

А женщина замужем. То позовет Костю, то скажет — не приходи. Костя с Викой когда познакомился, думал — клин клином. И мать его умоляла, просила, чтобы Вика к ним переехала. Вика ремонт завела почти на год. Красит, красит, пироги печет, рассольники варит. По магазинам гоняет по всей округе — ищет, где молоко лучше брать, а где хлеб. Да только хоть что ты делай, хоть пеки, хоть крась, если нет никакой любви, то не будет. Никогда. Вика и не плакала совсем, когда все узнала. Это его мать плакала. Вика же ее еще спросила: «Правда?» А зачем спрашивать, все ясно — Костя все сказал, все-все. Говорит — не могу больше и тебе врать, и себе, всем. И дверью хлопнул, ушел. А мать его плачет, прямо рыдает, такое горе. А Вика что? Никакого же барахла и нет. Свои вещи все туда-сюда таскала, а так чтобы все сразу перевезти — Костя не предлагал.

Зато сколько шмоток у Викиной жилички скопилось! Это же не одну машину пришлось загружать, чтобы все вывезти. Хорошо еще, что у Викиной жилички родственник с «Газелью», брат троюродный, что ли. Хорошо он тогда помог. Вика ведь как снег на голову свалилась практически посреди ночи. А Бася все поняла, закричала, замяукала, кинулась к Вике, видно, что простила сразу. Так что теперь они вместе. Только все там поменялось — жиличка Викина опять в ту комнатку вернулась, а Вика к мужу — этому как раз троюродному брату. Вместе с кошкой. Так сразу и сказала: «Мое единственное условие — только вместе с кошкой».

А брат этот жиличкин троюродный, и никакой уже, к счастью, не Костя, а Артем, засмеялся счастливо: «Да с такой кошкой, как Бася, хоть на край света».