Друзья и подруги

Валя с Ирой друг друга не любят, хотя и не виделись ни разу в жизни. В суде это назвали бы — неприязненные отношения.

Ира говорит мужу — это Валерка тебя спаивает, а Валя говорит — это Ирка спаивает Валерочку. Друг другу они говорят по телефону несколько слов — позовите Валеру, позовите Толю. Хорошо хоть на «вы». Толя с Валерой — бывшие одноклассники, пять лет за одной партой и все такое. Дружбаны. Встречаются, правда, редко. А когда встречаются, все собираются на рыбалку, на охоту, хотя ни один, ни другой ни разу в жизни не держал в руках удочку или ружье. У них даже духу не хватает собраться где-нибудь, как обычные мужики — в пивнухе, в ресторацию закатиться. Нет, тащатся на знакомые кухни друг к другу, а там женами хвастаются. А потом Толя приходит из гостей и рассказывает жене, какая Валя хозяйка. И борщи Валя варит, и солянки, и два вторых подает, и выпечка всегда. А Ира сразу из себя выходит и начинает все швырять, чуть ли не посуду бить, хотя нет, до битья посуды дело не доходит, швырнет что-то по мелочи — пакет с салфетками, полотенце. Пусть эта Валя хоть сто раз повариха, но чтобы Ира в собственном доме начала бардак разводить? Не дождетесь. У Иры чистота такая, такая чистота… Она спать не ляжет, если плиту не отдраит и ванную, и пол по пять раз на неделе моет. Хотя на работу ходит как все. И даже кот у них есть, но и кот тоже по струнке, и в доме ни шерстинки кошачьей, ни на обивке, ни на одежде. Потому что Ира и за котом следит, ему шерсть вычесывает. Сядет перед телевизором и чешет его специальной щеткой. Кот сначала пытался вырваться, кусался, царапался, орал громким воем, а Ира его зажмет хорошенько и всю шерсть вычешет. Кот — красавец. Пушистый, шерсть лоснится. И ест он по режиму. Хотя говорят, что по режиму только собак надо кормить, а котов — когда им, котам, вздумается. Но Ира так не считает, она говорит, что если не будет порядка и расписания, все пойдет кувырком. Представить невозможно, что в Ириной размеренной жизни что-то идет кувырком. У нее даже муж умеет снять с себя всю уличную одежду и повесить на плечики. А если грязная, то рассортирует — белое к белому, цветное к цветному. А не как некоторые мужчины — засунут черный носок в пододеяльник, а потом удивляются — откуда на голубеньком фоне черные разводы. И пасту из тюбика Толя выдавливает аккуратно, и ботинки сам чистит. И никогда, если банку со шпротами откроет, рыбу в банке не поставит в холодильник. Ира этого почему-то не любит — чтобы консервы в банках. Надо все или на блюдечко переложить, или в стеклянную какую-то баночку. Аккуратно чтобы, если все не съел.

А Валя, наоборот, по стряпне специалист. Пироги печет, кексы. Не хуже покупных, а даже лучше.

И борщ у нее всегда, и рассольник. В смысле, суп есть. Даже не спрашивает мужа — Валера, а ты суп будешь? Он, может, не хочет супу, а Валя все равно нальет тарелку, сидит рядом и смотри, как он ест. Чтобы тут же второе положить. И чтобы гарнир всегда, и салат, ну, закуска какая-то, хоть даже самая простая — капуста с яблочком и брусникой или вообще маринад.

— Вот охота тебе возиться! — это Валера когда-то давно, когда только поженились, попробовал внести комментарии, а Валя расплакалась.

— Я же для тебя все, для тебя! — повторяла сквозь слезы, а Валера растрогался.

И с тех пор все ест, даже если не голодный, все равно ест и добавки просит, чтобы жену не обижать. Для него же старается. Вот Толя своей Ире и рассказывает, чем их Валеркина жена угощала. А у Иры в тот день на ужин, может, пельмени магазинские или сосиски с макаронами, и у нее настроение портится. Зато когда Ира Толю расспрашивает, как там, у Вали, в квартире, ну, в смысле интерьера и общей чистоты. И вообще… Толя ничего не может вспомнить, не станет же он рассказывать про жену друга, что она вообще-то, может, даже немножко неряха, во всяком случае, по сравнению с Ирой. Хотя, если бы он такое жене рассказал, может, у Иры настроение поднялось бы. А Валера зато простодушный человек. Он своей Вале говорит и говорит — как все у Толи красиво в доме: и занавески, и скатерки какие-то, цветочки еще по подоконнику наставлены. Беленькие, красные и синие. А Валя спрашивает про цветочки, а он названий не знает, а у хозяйки забывает спросить. Как-то не до этого всегда.

Вообще-то Валера с Толей — не забулдыги какие-то, у них и выпивка не самоцель.Они даже купленную бутылку и не допивают почти никогда. Встречаются же, чтобы поговорить, обсудить новости. Помечтать даже. Вот насчет этой рыбалки хотя бы или охоты. Они же знают, что охота и рыбалка — самые те занятия для мужчины средних лет. Когда под сорок, к примеру. Тридцать восемь, если точнее. Еще у них растут дочери. И Валере, и Толе хочется поговорить о детях, о воспитании, о трудностях воспитания. Но когда встречаются на своих тесных кухнях, то эти дочери вертятся рядом, а если уходят в комнату, то слышимость такая, что слышен шелест книжных страниц. Это если бы кто-то из них взялся за книгу. Правда, Толя хвастается, что его Анька — почти отличница, и Валера тогда отмалчивается. Потому что он вообще-то не в курсе, какие оценки в дневнике у его Тани. Там же Валя за всем следит. Или ему так кажется, что следит. Но кричит же иногда Валя: «Танька, марш за уроки!» А Валере, может, тоже хотелось бы вот так проявить отцовскую строгость, но он Таню любит без окриков. Просто млеет, когда видит ее, и все: «Доча моя, доча». А Танька сразу морщится: «Уйди, от тебя водкой пахнет». — «Какая водка? Ну, выпил папка с другом чуть-чуть. Посидели. Так это же редко, доча!». Они и правда редко встречаются, два раза в год, может, три. Даже на днях рождения ни разу друг у друга не были. Не принято это ни у одной жены, ни у другой — чтобы еще и друзья приходили. Одних родственников хватает, всех угостить, принять. А тут незнакомый, в сущности, человек. Подумаешь, бывшие одноклассники. А в классе — тридцать человек. Что, всех звать, что ли?

Вот так жили, жили, а потом это лето пришло.

Валера позвонил другу — давай, что ли, встретимся, поговорим. А Толя его удивил — не могу, говорит, обещал мужику с работы гараж на даче поставить. Слово за слово, выяснилось, что Толя, собственно, в строительстве ни бум-бум, а Валера зато вспомнил, что давным-давно, еще в институте, отец брал его в деревню, коровник они там строили, вот что. И еще у Валеры отпуск недогулянный. «Давай я с тобой махну?» — предложил и похвастался, что коровник они тогда хороший поставили. Валера домой пришел и стал собираться, чем очень удивил свою Валентину, которая не могла представить мужа с лопатой и молотком: «Да ты в жизни своей гвоздя не забил!» А Валера обиделся сразу и все равно уехал, даже попрощался сухо. И от компота с булочками отказался, тогда и Валя обиделась и дверью хлопнула. А Валеру уже машина ждала, и он уехал. А Валя с балкона смотрела, как ее муж в первый раз за их семейную жизнь куда-то едет один, а она остается. Они даже в отпуск — вместе, правда, давно это было, только поженились и на Байкал махнули. А потом каждый год собирались: вот придет лето — на Байкал рванем. Но приходило лето, и никто никуда не ехал, так и болтались в городе. И целая жизнь прошла без нормального отпуска. Не то что у Толи с Ирой, они интересно живут, и на море ездили, и в горы. И в Москве раза три были, и в Питере.

Гараж они быстро поставили, а потом еще неделю жили на этой даче, шабашили. Одной соседке забор починили, другой — калитку навесили, даже веранду подрядились построить и баню, но это в конце лета, если начальство отпустит. И, главное, все получается — доска к доске, гвоздь ровно входит, словно занимались этим они всю жизнь. И никакой водки не надо — к вечеру уставали так, что ни рук, ни ног, а утром проснутся — в речку с разбега, вода ледяная, брр. Зато обедали обстоятельно — это Валера настоял, чтобы и суп варили, и второе. Вечерами на разговоры не тянуло, мастерили что-то по мелочи и по радиоприемнику слушали новости. Пока их не было, подружились их жены. Первой Валя не выдержала — позвонила Ире. И как-то сразу легко обеим стало, это всегда легко на сердце, когда ни к кому нет ни зависти, ни обиды. А как же иначе, если их мужья столько лет дружат. Валентина научила Иру тесто ставить для пирогов, а Ира показала, как ткань на шторы подрубать, вместе и в магазин поехали за тканью. А Ира потом подарила Валентине хорошую льняную скатерть с салфетками и пару горшков с геранью. Герань хорошо цветет — красными и белыми цветами, почти круглый год. И фиалки обещала ей отсадить, но это ближе к осени, как раз мужики тогда с шабашки вернутся, а их дома ждут жены.

С пирогами и бело-сине-красными цветами на окнах.

Загрузка...