Древняя башня, декабристы и потомки священника Мацуева

Уникальный историко-архитектурный заповедник в Черемховском районе уже много лет ждет туристов.

Село Бельск, объявленное в 1982 году историко-архитектурным заповедником, теряет свое лицо. То, ради чего можно приехать сюда — декабристские места, старинная деревянная застройка, — исчезает. Черным столбиком торчит на горе острог в окружении старых темных кедров. Рядом полуразобранная церковь, огражденная высоким новым забором. Роль церкви выполняет прицерковный домишко. На въезде стоит воссозданная и восстановленная под музей усадьба, а по главным улицам еще разбросаны старинные дома, которые при удобном случае несознательные хозяева стараются разобрать. И если у Бельска, расположенного в стороне от магистрали, есть будущее, то оно, несомненно, связано с тем, что осталось от исторического наследия всех времен. 

Директор Бельского дома народного творчества Светлана Бронникова сожалеет об уходящей натуре старинного села. Уходящая натура в большинстве случаев вросла в землю, требует восстановления или консервации. Жители, чьи корни бельские, оставляют старые черные дома, возводя рядом дома для жилья — побольше, поудобнее. Но нет никакой гарантии, что старина сохранится: понадобится хозяевам земля — найдут способ убрать дедовские развалюхи.

Так исчез дом декабриста Петра Громницкого. Семнадцать лет назад хозяева, которые купили землю, разобрали его на бревна. Тогда, в 1998 году, такая открытая расправа над историческим прошлым еще была возможна. На разборщика завели уголовное дело. Но безрезультатно прошли суды, дело сошло на нет.

Дом был гордостью местной интеллигенции с давних времен, тем более что он был одним из четырех домов ссыльных декабристов, сохранившихся к тому времени. Громницкий, поручик Пензенского пехотного полка, состоял в Обществе соединенных славян. Приговоренный к 20 годам каторги, он был освобожден после семи каторжных лет на вечное поселение. Увлекавшийся живописью Громницкий, как считалось, писал иконы и этим жил. И дом свой он расписал роскошно.

В Бельске же Громницкого поставили под тайное наблюдение полиции — за чтение и переписывание сочинения «государственного преступника» Лунина «Взгляд на русское тайное общество». Умер Громницкий в Усолье, в госпитале при солеваренном заводе. У госпиталя и был похоронен.

В Бельске оставалась уникальная вещь, напоминающая о нем, — икона «Распятие», которую нашла в семидесятых годах иркутянка Элита Павлюченкова в доме декабриста. Элита Георгиевна впервые побывала в доме Громницкого в сороковые годы, он изнутри был сплошь покрыт росписями. В семидесятых она попала туда в составе экспедиции ВООПИК — памятник пытались сохранить. По снимкам, сделанным тогда, нам известны внутренние помещения дома и росписи. Тогда же Элита Георгиевна обратила внимание на икону «Распятие», сделанную в той же манере, что и росписи. Исследователи предположили, что икона написана декабристом Громницким. На просьбу продать икону хозяева дома ответили отказом. Но спустя несколько лет Элите Павлюченковой удалось выменять ее на икону с ликом святителя Иннокентия. В прошлом году «Распятие» было передано в музей декабристов в Иркутске.

Остатки же дома Громницкого — раскрашенные декабристом двери — находятся в музее «Тальцы».

— Директор музея увез. Они сохранились. Мы своими глазами видели расписанные двери, они в хранилище лежат, — рассказывает Светлана Бронникова.

Помимо Громницкого в Бельске отбывали срок декабристы Иван Анненков, участник «Южного общества» («виновный только разговорами», как писал декабрист Якушкин) и Василий Колесников.

Анненков был отправлен в Сибирь на двадцатилетнюю каторгу, лишенный, как и Громницкий, состояния, чинов и званий. Влиятельные родственники упросили сократить срок каторги до 15 лет. В 1836 году Анненкова и его супругу, француженку, урожденную Полину Гебль (трогательная история их любви описана Александром Дюма в знаменитом романе «Учитель фехтования»), отправили в Бельск на поселение, где они пробыли около двух лет. От пребывания Анненковых в Бельске ничего не осталось.

Также никакой памяти в селе не сохранилась от кратковременного пребывания в Бельске прапорщика Василия Колесникова, который состоял членом Оренбургского тайного кружка. Колесникова приговорили к колесованию, но заменили казнь каторгой. В Бельск на поселение он был отправлен из Качуга, где также жил на поселении. Из Бельска Колесникову разрешили переместиться в Иркутск, где он проживал в собственном доме.

В связи с пребыванием в Бельске Петра Громницкого и других декабристов еще в 2006 году ныне покойный директор Иркутского музея декабристов Евгений Ячменев включил Бельск в разработанный музеем туристический тур под условным названием «Декабристское кольцо». Этот туристический продукт так и не заработал. Во всяком случае, через Бельск он не проходит.

На главной улице Бельска, бывшей Большой, а ныне улице Иванова, осталось еще от 13 до 15 исторически ценных домов, которые нельзя трогать. Жители, конечно, возмущаются: жизнь идет, нужно строиться, а «развалюхи» занимают много места. Да и ремонтировать их можно только по согласованию с центром сохранения историко-архитектурного наследия, а это очень долгая и дорогая процедура.

Такие сложности создают дополнительные трудности даже для тех, кто заботится о старине. Светлана Бронникова говорит, что, к примеру, краеведческий музей поселка Бельск (историческое здание, некогда принадлежавшее церковному старосте Трескину) требует ремонта крыши. Но музей, бывшее совхозное помещение, пришедшее в упадок, было передано музею в 1996 году после тщательной реставрации. Его полностью перебрали, собрали заново. Бревна были очищены от побелки, печь стоит на брусьях, без фундамента, как это было в старину. Заменено во всем строении было всего лишь одно бревно, которое подгнило. Здание музея поставили на государственную охрану, и теперь, спустя двадцать лет, когда ему потребовался ремонт, нужно разрешение центра сохранения историко-культурного наследия. С разрешением возникли трудности. Крыша тем временем течет.

В составе восстановленной усадьбы Трескина — черный, вросший в землю сарай, оригинальное строение конца семнадцатого века. Его даже не перебирали и не реставрировали. Он был устроен в два этажа, но один этаж со временем полностью ушел в землю. Теперь внутрь не попасть, вход заколотили.

В старом просторном доме размещается и Дом народного творчества — главный очаг культуры Бельска. Дом народного творчества полон соломы и котов, спасающих от грызунов солому, развешанную по стенам. В Доме творчества плетут из соломки.

Обстановку там постарались сохранить старую, дверные проемы не расширяли.

Музейная усадьба Трескина, которая стоит на въезде, — это первое, что показывают туристам в Бельске. Там собраны предметы крестьянского быта всех времен. Есть и советские.

— Дети радиолу принимают за телевизор, печатную машинку — за клавиатуру от компьютера. На портреты Сталина и Ленина кивают и спрашивают: «Чьи это дедушки?» — рассказывает Тамара Потылицына, сотрудница Дома народного творчества, которая водит экскурсии по музею.

Второе — и главное — сторожевая башня, сохранившаяся от Бельского острога и стоящая ровно там, где ее поставили. В этом и есть ее главная ценность — башни братского и усть-илимского острогов размещены на музейных территориях.

Бельская башня высится на холме. С нее открывается обширный вид на реки Малую и Большую Белые. В 1691 году был поставлен острог — как военное сооружение. Он должен был защищать от нападения монголов. По предположению историков, согласно дошедшим до нас рисункам, острог имел две башни, церковь и несколько хозяйственных построек внутри. Вокруг острога очень скоро появилось поселение пришлых людей. Боярский сын Курдюков, назначенный иркутским воеводой в Бельск, начал притеснять поселенцев, облагал их поборами. Так продолжалось пять лет, пока не приплыли забайкальские казаки и не захватили по просьбе местных жителей власть в свои руки.

Деревянная церковь, которая находилась внутри острога, сгорела. На ее месте возвели каменную, которая стоит и поныне, но в состоянии, близком к полному разрушению. История церкви печальна, в отличие от истории башни, которую в 1987 году отреставрировали, подведя фундамент, перебрав по бревну и сложив как было — в обло, без единого гвоздя.

Сретенская кирпичная церковь была построена в конце XVIII века вместо сгоревшей деревянной из местного кирпича, который производили на здешнем кирпичном заводе. К этому времени острожная башня обветшала, покосилась, вся территория между башней и церковью превратилась в церковный погост. Двухпрестольный храм был закрыт в середине тридцатых годов. И с тех пор разрушался — временем и людьми. К настоящему моменту сохранились лишь часть стен и колокольня.

— Надежды на то, что храм будет восстановлен, особо нет. В семидесятых годах какие-то приезжие собирали деньги на восстановление храма. Повторялось это не раз. Все это были мошенники, которые так с деньгами и пропали. Поэтому люди у нас неохотно жертвуют. Жительница наша, Нелли Задорина, хотела заняться сбором средств, да народ инициативу не поддержал. И в администрации района стоит ящик для пожертвований — на восстановление Голуметской и Бельской церквей. В Голумети восстанавливают церковь. А бельская и не нужна никому.

Светлана Бронникова сожалеет о том, что жители Бельска не жертвуют на церковь, но жизнь научила их опасаться подвохов.

Чтобы открыть приход, церковь купила у жильцов бывший церковный домик. Но с домиком не очень заладилось. Дело в одной особенности местных жителей — они суеверны. А в домике долгое время жила бабушка, которую такие же бабушки подозревали в тесных связях с нечистой силой.

— И народ туда не идет. Ездят в Черемхово…

В местном предании сохранились отрывочные рассказы о том, что разрушители церкви, снимавшие колокола, все как один погибли на фронте. А переклепавшие жесть куполов на тазы, будучи прокляты местными старушками, умирали нехорошими смертями.

Бытует также предание о малом церковном колоколе, отлитом с серебром, который якобы спрятан был в подвале, а спустя долгое время продан в Тельму. И якобы жители Бельска опознали тогда свой колокол по звону — колокола Сретенской церкви звонили особенно нежно, мелодично, так что звон их разносился далеко по реке.

С бельской церковью связано было имя священника Федора Парнякова.

Он прослужил в Бельске 20 лет, создал церковно-приходскую школу, где и преподавал. Отсюда он был призван служить в Иркутске. Летом 1914 года его назначили настоятелем Свято-Троицкого прихода в монгольской Урге. Он занимался просветительской деятельностью, организовал коммерческое училище, совершал миссионерские путешествия.

В 1921 году, после захвата Урги бароном Унгерном, он после трехдневных пыток был убит, так как священника подозревали в сочувствии к красным и укрывательстве большевиков. Дети его действительно были членами партии большевиков. Сына Пантелеймона, первого редактора газеты «Знамя труда» («Восточно-Сибирская правда»), за два года до смерти отца расстреляли колчаковцы. В Бельске сохранился дом, где проживала семья Парняковых. В этом доме разместилась местная больница.

Церковь, внесенная в федеральный список памятников архитектуры, ждет своего часа, возвышаясь над забором, которым ее обнесли в 2008 году. Именно тогда всерьез заговорили о ее реконструкции. В сентябре установили напротив алтаря крест в честь всех лежащих на разоренном погосте. Первое имя на кресте — Михаил Мацуев, священник, умерший в 1920 году во время эпидемии. Это прапрадед пианиста Дениса Мацуева. Еще один известный в Иркутске потомок священника Мацуева — директор центра микрохирургии глаза Андрей Щуко, дед которого работал хирургом в бельской больнице.

Но с 2008 года так ничего и не поменялось в лучшую сторону. Только в худшую: в прошлом году церковь едва не лишилась кованых решеток — из тех, которые еще остались на окнах.

— Электрики делали проводку и решили выдернуть решетки. Привязали веревку и машиной дергали. Выдернули одну, а на второй их поймала одна наша жительница. Она вызвала главу сельсовета. Глава не уходил, пока электрики решетку на место не поставили.

К концу XIX века в Бельске широко развилась промышленность. Иркутский купец Петр Лаврентьев, основатель купеческой династии, открыл крупнейший в Иркутской губернии кожевенный завод, где выделывали не только грубые кожи, но и лайку, а также хром на сапоги. Здесь же шили эти самые сапоги, а также и перчатки, и чемоданы. Через Бельск шла дорога из Монголии — на завод подвозили монгольские кожи. Закрылся завод в 1909 году.

Пивоваренный завод в конце XIX века открыл на острове напротив Бельска сын иркутского купца Василия Зицермана и брат иркутского городского головы Павла Зицермана — Николай. В Иркутске Николай владел двухэтажным домом на улице Большой (Карла Маркса, 9, — здание, принадлежащее ныне краеведческому музею), в губернском городе он вел разнообразную торговлю. Кстати, все Зицерманы были хорошо известны. К примеру, у куйтунской их родни останавливались цесаревич Николай, будущий император Николай II, а до него Чехов.

Купец выписал в Бельск немецкого пивовара, который поставил производство на широкую ногу. Пиво обозами уходило в Балаганск. Особенно любимо было темное. Вообще же, сортов варили несколько. Пивовар женился в Бельске на своей прислуге, здесь же и умер после революции — его избила местная шантрапа. Завод со временем разрушился, не осталось даже фундаментов. Местные дети еще долгое время пытались найти подземный ход, который по чьей-то безудержной выдумке шел якобы от церкви на горе до самого завода по дну Белой. И на острове искали, и под церковью. Не нашли.

А вот кому принадлежал кирпичный завод, никто уже не помнит. Остались только сложенная из этих кирпичей церковь, еще пара зданий, а также в музее имеется как экспонат кирпич с клеймом. Только местность, где брали глину для кирпичей, сохранила свое название до сих пор. Ее называют Кирпичики. Ямы заросли елками, там хорошая грибная охота. И если кому-то из местных нужна хорошая, жирная глина, то идут туда, на Кирпичики.

Ко времени закрытия кожевенного завода Бельск превратился в модное дачное место благодаря мягким, приятным пейзажам и благоустройству.

Сюда ехали не только из окрестных городов, но и, говорят, даже из Хабаровска. Бельск не был городом, но не был и в прямом смысле деревней. Здешние женщины носили городские наряды. Местная интеллигенция почитала память о декабристах. В начале XX века в Бельск приехала семья Рубановских, от них пошла местная учительская династия. 

Благодаря Гавриилу Рубановскому, директору мужского двухклассного училища, а заодно фотографу-любителю, остался добротный фотоархив Бельска. Вокруг семейства Рубановских собиралась образованная молодежь. Рубановский, после революции оставшийся в России, больше не преподавал, а служил счетоводом в артели. Его арестовали в 1937 году, приговорили к 10 годам лишения свободы, а после смерти Сталина реабилитировали. Но лагерей Рубановский не пережил.

Революция разрушила обширное и зажиточное бельское хозяйство. Закрылся даже пивзвод, который был, что называется, под ключ добровольно отдан Советам хозяевами. Пиво новые хозяева жизни варить не смогли. Пивовар Миллер умер.

Зажиточное крестьянство подверглось раскулачиванию. Молодая власть требовала от крестьянства все больше и больше.

Часть семей, не выдержав поборов, которые требовали молодые местные администраторы из своих же комсомольцев, выехали из Бельска и осели на землях Аларского района, образовав совместно с жителями деревни Елань коммуну «Идеал». Это хозяйство, ставшее впоследствии совхозом, существует и по сей день.

От советского времени в Бельске осталась одна примечательная вещь: огромная надпись «Ленин», выложенная белыми камнями на обрывистом берегу реки Белой.

Памятник советских времен создан неизвестным почитателем вождя.

— В семидесятых это было. Я тогда училась в Мишелевке на живописца и каждый раз возвращалась домой в Бельск по так называемой чертовой тропе, которая спускалась по этой горе вниз к берегу. Я видела, как этот человек работает. Он привязывал себя к старым яблоням — раньше на горе росло много дички — и спускался по веревке с корзиной, полной камней. Ими он выкладывал буквы. Камни ему подвозили друзья. Одно время гору пропалывали, чтобы буквы были видны. А после перестройки забросили. Гора облысела — горела несколько раз. Яблонь там больше нет. В прошлом году приезжал друг этого человека и в память о товарище обновил — покрасил — эти буквы. И они снова хорошо видны.

Светлана Бронникова не знает, кем был почитатель вождя, приехал ли он откуда-то или же был местным, но решила разузнать. Она говорит, что если бы у них было достаточно ресурсов, хотя бы кадровых, то историю села можно было бы восстановить во всех подробностях, заняться историческими разысканиями и восстановить ее в полном объеме, во всех подробностях. Но туризм в сельской местности развивается очень медленно. Много лет назад администрация Черемховского района начала разработку проекта туристического маршрута, куда попадал и Бельск. Но эта инициатива так ничем и не закончилась. Иногда приезжают энтузиасты, предлагают организовать туры в частном порядке, но до сих пор никто их не организовал.

— Наверное, встречают на пути какие-нибудь трудности, — вздыхает работница Дома творчества.

Люди были бы очень рады, если бы на их село, настоящий историко-архитектурный заповедник, обратили внимание туристы. Некоторые, правда, до них добираются. Была, например, пожилая дама из Санкт-Петербурга, которую настолько интересовали декабристы, что она на электричках и попутках, несмотря на преклонный возраст, добралась до Бельска...

 

baikalpress_id:  103 772