Домики с окошками

Витя с Леней — друзья. Когда у людей куча свободного времени и они вдвоем слоняются по городу, то они, конечно, друзья. Вроде даже работу ищут, но чаще — место, куда приткнуться.

Лучше бы с девушкой пожить, но такой, чтобы не ныла над ухом — когда придешь. Чтобы отчитывался. Леня удачливей. Может, понаглей, а, может, дело все-таки в обаянии. И еще, главное — интуиция. Осторожный он все-таки, Леня. Не сунется, где ему не нальют, а накостыляют. Чаю хотя бы нальют. Леня чай любит, а Витя — кофе, вот и вся разница. Но у Вити здесь хотя бы мать в пригороде, а Лене к своей матери еще в область ехать, а там вопросы, в области этой, на малой родине, — как ты, сыночек?! Конечно, Леня мать любит. Но и в большой город тоже хочется перебраться. Вот и приходится у друзей-товарищей ночевать и выслуживаться. Так что хорошо, что есть женщины. Такие, чтобы одинокие и чтобы тоже в поиске. Конечно, хочется, чтобы красивые. Но красивые, где они? Разобрали всех красивых еще на первых курсах университетов и академий.

Красивые все поголовно гордые и сами себе все выбирают. Вот и приходится тогда жить у среднекрасивых. Но Витя все-таки извернулся и встретил одну с родителями, правда, но уж чем могли, помогли насчет хотя бы жилья. Потом и дочечка народилась. Прелесть, что за дочечка. Но вот сидит Витя рядом с дочечкой, умиляется на ее глазки, ушки, волосики, а жизнь мимо проходит. Витя прямо четко понимает: он здесь, а жизнь — где-то там. Скучно ему. Он думает — сижу здесь, а Леня где-то там интересно время проводит. Там, где Леня, там всегда интересно. Напитки интересные, споры, музыки полно. А ты сиди тут и каракули разбирай в альбомчике для рисования — это птичка, это рыбка. А жена как завелась со вчерашнего дня, так и пилит безостановочно про картошку — принеси да принеси из подвала. Хорошо хоть перестали вязаться, чтобы Витя эту картошку садил, окучивал, копал. Объяснял ведь не раз: что же вы за люди такие! Деньги у вас есть? Есть! Вот и купите себе картошки, хоть сто кулей, зачем самим-то из себя крестьян-землепашцев корчить. Где тут экономия? Так и сказал им всем — и жене и ее родителям-хапугам: не буду и не хочу. Ни привычки нет этой картошкой вашей заниматься, спину рвать, ни желания.

В конце концов, он и не ест эту картошку так, чтобы с утра до вечера на одной картошке. Чтобы так горбатиться на полях под палящим солнцем и под дождем. Витя на гарнир вообще макароны предпочитает, ну, или рис с гречкой. Да хоть перловку с пшенкой! А так, чтобы картошкой каждый день давиться, нет, не надо это ему. Отстали. И с картошкой отстали, и с ремонтом. Какие-то от него вечно обои требовали, чтобы купил. Чтобы пошел с женой и купил обои. Пойдем и пойдем. И ведь деньги у людей есть, чтобы бригаду нормальную нанять. Витя им говорит — лучше все водоэмульсионкой покрасить. А тесть говорит — крась. А Витя еще засмеялся. И все. Отстали. Витя вообще-то умеет убеждать. Даже на калькуляторе посчитает, чтобы только отстали. Вот и отстали. И жена отстала, и ее родители. А жена настолько отстала, что вещи его собрала в одну ерундовую сумочку.

Да-да, вещей у него оказалось всего ничего — курточка старая и пара футболок. Даже обидно, жили-жили, а вещей никаких он так и не нажил. Конечно, обидно. 

Пошел Витя к матери своей в пригород. Но там, у мамы, заботы; у Вити, оказывается, брат старший женился. Взял жену с ребеночком, и еще одного собрались родить. Куда там Вите, если уже столько людей. И мама Вите так и сказала, это родная мама родному сыну — шел бы ты, Витя, к своей жене. Это Витина мама делает вид, что не в курсе, что у Витиной жены уже все новое: и свой уже новый муж, и новый ребеночек на подходе. Все как с ума сошли: все время все женятся и разводятся, и опять женятся. Витя, конечно, про Леню тогда вспомнил, потому что у Лени — обаяние и куча знакомых женщин.

Витя, конечно, не говорил так прямо — познакомь меня, Леня, с какой-нибудь. Нет, стеснялся Витя, небрежно только про пиво напоминал. Встретиться, мол, не мешало бы пива попить. Не скажешь же прямо, что деться некуда. Но Леня, он такой — добрый. Тем более что и самому Лене компания нужна, с другом все-таки веселее. Они и пошли по адресам пиво пить и веселиться. Ну, может, и погрустить под настроение и под музыку. От музыки тоже многое зависит. В общем, почти все нормально, а ведь все равно ничего не знаешь, что будет завтра. Потому что уже и зима на подходе. И хорошо бы знать, где тебе эту зиму встречать. Насчет зимы — это у Вити уже такой пунктик. Он с Леней не делится своими страхами, понимает, что и у Лени ситуация аховая, не в область же, в самом деле, возвращаться. Так что хвала женщинам. Они такие добрые в целом женщины эти, хоть все сплошь дурочки. Они думают, что все всегда навсегда, что ты к ней пришел, и у вас теперь все общее, не только планы на ближайшую зиму. Такие женщины, что ничего не понимают про времена года. Что там не только Петр Ильич Чайковский, баркарола. Что уже в конце лета надо хорошо подумать про зиму. Чтобы хотя бы в тепле. Чтобы центральное отопление — это важно. Чтобы без этой романтики насчет «протопи ты мне баньку, хозяюшка». Без этой воды из колонки и дров из поленницы в сарае. Да, надо, чтобы центральное отопление. Чтобы горячая вода и прочие блага цивилизации. Леня умеет такие благоустроенные квартиры находить. Он как-то соображает быстрее. А Витя вечно в какие-то истории попадает. Вот так познакомился с одной, девушка перед ним вертится, выступает, заманивает, просит, чтобы проводил. Витя и потащился доверчивый, последние деньги на такси истратил. Приехали, а тут выясняется, что все здесь вообще без удобств, сама эту хибару снимает, с оплатой задерживает третий месяц, а хозяйка вертится тут же злющая как собака.

А девушка на Витю смотрит и на что-то рассчитывает. 

В конце лета настоящая паника начинается. Все уже как-то определились с этими теплыми домами в хороших районах. С горячими ваннами и среднекрасивыми хозяйками. Один Витя совсем, совсем неприкаянный. А Леня взял и женился. Сама девушка за Леню билась, сама высмотрела в одной компании и спасла, получается. Среди мрака и холода. И домой к себе привела, и родителям храбро представила, объявив сразу, что жених и будущий муж. Сказала — мой навеки. Свадьбу сыграли по-быстрому. Но как-то без Вити. Витя обиделся, да что толку. Друзья долго не виделись. Только слухи до Вити доходили, что Леня теперь зажиточный, что много чего у жены есть для Лени, вплоть до отпуска на теплое море каждое лето. Вот ведь как любят некоторые женщины. Заботятся. Витя тоже пошел к своей бывшей жене разузнать, может, там у нее с мужем не очень. Но муж у бывшей оказался хам, настоящий хам. Хорошо еще, что все только хамским разговором обошлось. А то вышел качок в тельняшке, Митьком, очевидно, себя вообразил. А бывшая жена из-за Митьковского плеча выглядывает с любопытством, чуть ли к драке своего морячка не подбивает — шел бы ты, Витя. 

А березки желтеют, по утрам холодрыга. Скучно одному по городу ходить, ждать, когда кто проснется, чтобы пива бы кто поднес. За дружеской беседою. И так ведь все не один год тянулось. Скачешь из конца в конец, то у одной заночуешь, то у другой. Но ведь все равно нет уверенности. Нет и нет ее, уверенности, в завтрашнем дне. С работой тоже куда-то вечно приходится устраиваться. Потому что женщины — существа меркантильные. Сначала всем довольны: ты поэт, ты художник, просто временно в стесненных обстоятельствах. А потом начинается песня — шлягер группы «АББА».

Знакомятся робкие, ничего им не надо, потом наглеют. Вообще все наглеют. По одному сценарию. Витя так шел и грустил, пока, наконец, Леню не встретил.

Леня тоже шел и грустил. Но у Лени есть деньги. И друзья отправились эти деньги тратить сначала на пиво, потом на вино. И Леня стал с другом делиться и поведал историю, что не все так хорошо в Лениной жизни, потому что жена надоела ему со своей любовью, тем более что в жизни появилась еще более любящая женщина. А жена вцепилась, не отпускает. И к ней идти совсем не хочется, хотя там уже есть дочка. Цветок анютины глазки. Но приходится идти, потому что у жены родители, папаша психованный. И папаша по­обещал Леню покалечить, если дочка нажалуется. Вообще ужас. Вот так друзья беседовали, а Леня домой засобирался, потому что сказал, что лечиться в травматологии совсем неохота. А Витя сказал, что проводит. А про то, что ему деться некуда, не сказал. А у Лени вроде такое настроение еще, чтобы поговорить. 

По дороге накупили еще каких-то бутылок. А когда пришли, Леня взялся вдруг готовить ужин и Витю все уговаривал чистить картошку, а Витя говорит — нет, нет, я не умею и не люблю. А Леня говорит — я тебя научу, всегда пригодится. Ну, в общем, когда пришла Ленина жена, она даже не кричала на Леню, что он не забрал дочку из детского сада, сама сходила и забрала, а по дороге даже торт купила. Потому что ее вдруг растрогала картинка — сидят мужики и чистят картошку в четыре руки. И друг у Лени такой симпатичный. И она даже еще согласилась посидеть с ними, а Витя пошел и порисовал с Лениной дочкой в ее альбомчике.

И через пару недель Витя так подгадал, что Лени дома не будет, взял да и навестил его жену. Опять порисовал что-то в альбомчике, посокрушался, что не застал друга.

Потом еще раз пришел, потом еще. Зачастил. Так что к зиме Ленина жена погрузила Ленины вещи в машину, набрался большой такой грузовик, и вывезла все, не поленилась, доставила по неизвестно откуда ей известному адресу. Чтобы у Лени все было на новом месте. А грузовик набился с верхом. Чтобы место освободить для Витиных уже новых вещей. Сказала — ничего не тащи сюда, все новое купим. Вите прямо неудобно стало. Леня, конечно, жутко расстроился сначала, на Витю сердился, а потом ничего, простил. Друг все-таки. Так что получилось счастье. У всех детей теперь есть родители, и все там что-то рисуют в альбомчиках. Домики рисуют с окошками, теплые домики с крепкими дверями. Котики мяукают, собачки лают, цветы растут. Ромашки, васильки, анютины глазки. И еще — Витя так ловко научился картошку жарить, прямо вот жарит и жарит. 

baikalpress_id:  109 260