Долина, где пересекаются священные места

Некогда большое село Капсал широко раскинулось под горой сразу на въезде в Усть-Ордынский округ, если двигаться по Качугскому тракту от Иркутска. Гора священная, на горе — священное дерево.

Там же, близко к тракту, священное место с двумя столбами-барисанами и беседкой. Рядом с Капсалом за речушкой Солянкой — сопредельная деревня, место шаманской силы. В этих местах все священно — как сама история, которую хранили в памяти старики, успев кое-что рассказать, а кое-что даже записать. Легенды и быль причудливо переплетаются для капсальцев в такую плотную реальность, которая на фоне окружающей природы, кажется, и сейчас производит легенды. В Капсале все немного не так, как везде. Даже учатся маленькие капсальцы не в обычной школе, а в теремке — в бывших купеческих хоромах, которым больше 150 лет.

Духи шаманов охраняют дорогу

Предки капсальцев жили сначала за Оеком, недалеко от Турской. Местность называлась Булэн-хэр. Казаки оттеснили их на восток, где в удобных местах, по рекам, бурятские семейства остались на оседлое жительство.

Легенда сообщает нам эпический вариант восточного похода бурят рода булагатов и заселения капсальской долины. Мать-прародительница булагатов Гур-Тоодээ вела своих сыновей на восток. Дошли до горы, густо поросшей лесом, на горе была скала. Мать провела сыновей, а местность стала называться Капсал — «скала», «теснина». Вдоль реки Куды на горах сохранились остатки древних курыканских городищ. Хотя, конечно, ландшафт сильно изменился и здешние скалы похожи, скорее, на большие холмы.

Умирая, мать велела сыновьям жить оседло и раздала им разные умения. Капсальцам, потомкам сына Имхеэде, достались, согласно легенде, умения лукавить, находить выгоду в торговле и взять то, что лежит без присмотра. Роду Балханда — потомки его жили поблизости, в деревне Балхан, переименованном позже в Солянку, — достались искусство камлания и врачевания. Пока Солянка не укрупнилась, пока жители не покинули ее, там появлялись сильные шаманы. Существует легенда о шамане, который, после смерти обидевшись на родичей за скромные похороны, проклял деревню и предрек ей скорое исчезновение. Солянка исчезла, за исключением одного дома, где по сей день живут Анна Бурхисанова и ее сын Владимир. Собиралась и она покинуть родную землю, да так и не уехала.

Во время хрущевского укрупнения деревень солянцы расселились кто куда. Большинство обосновалось в Капсале. Но и другие, кто уехал дальше, сейчас пытаются возвратиться на родную землю. Трое из тех, кто некогда перебрался в Улан-Удэ, отмежевали себе куски земли. Может быть, вернутся.

Земли пустой Солянки сегодня административно относятся к Капсалу. К нему же сегодня относится и малонаселенный Батхай, где живут потомки старшего сына матери-прародительницы.

География окрестностей Капсала красочно описана в легендах. Например, одно непримечательное место неподалеку, на тракте, было двадцать лет назад облагорожено — поставлен барисан. Здесь два шамана, один из Ользонов, другой из Дурлая, убили друг друга. Как-то летом в незапамятные времена ехали они на конях и заехали в улус Хоринхон попить чаю. В улусе была свадьба. Увидели они там одну девушку и влюбились в нее оба. Из-за девушки подрались. Ользонский шаман в поединке победил, но вскоре был убит в родной деревне приехавшим дурлайским коллегой. Вскоре убийца и сам умер. После смерти было им присуждено нести дежурство на дороге и охранять путников.

Ныне покойный старожил Капсала Илья Шадрин рассказывал когда-то историю о том, как почитание духов снова вернулось на бурятскую землю после социализма. Хотя религия из жизни капсальских бурят никогда не уходила, по-настоящему они не забывали своих богов. В войну капсальцы, отправившие на фронт более ста мужчин, упрямо поклонялись богам и духам. После перестройки, рассказывал Илья Шадрин, ездил по бурятским деревням некий отставной военный в сопровождении двух лам, один из которых был ясновидящий. На тракте возле Капсала лама указал место, где увидел двух стариков. В 1996 году старейшины Капсала облагородили его: поставили беседки, два столба-коновязи, обернув их конскими хвостами.

На месте убийства выросла береза

С капсальской горой связана легенда о том, как неудачно погостили сыновья прародительницы у своих родичей в районе Качуга. Родичи оказались нелюбезны, нарушили закон гостеприимства, не дали подарка на обратный путь. У бурят же была примета: возвращаться из гостей без подарка плохо. Но обиды гости не выказали. Мать-прародительница приказала отловить в стаде родичей самого упитанного коня, убить и по возвращении домой раздать мясо людям. Так и сделали. Родичи, не обнаружив в стаде одного коня, организовали погоню, но, не отыскав коня, решили отомстить. В юрте обнаружили трехлетнего ребенка и, как свидетельство кражи коня, берцовую кость. Ребенок был убит. По одной версии, его застрелили из лука, по другой — задушили.

Прародительница, которая в качестве святого существа наблюдала за расправой, дождалась, пока убийцы покинут капсальскую землю, и возле улуса Тангахай (его уже не существует) убила их всех, за исключением двоих, которые должны были донести следующую весть до родственников: с этих пор на этом месте, рядом с валунами, вы будете отдавать дань уважения родственникам. По словам Ильи Шадрина, «с тех пор на этом месте бык не мычит, а жаворонок не порхает». На этом месте выросла береза с тремя вершинами и маленьким дуплом, куда мужчины кидают монетки — женщины не заходят на святое место. Хотя сейчас почти никто не знает, где это место, где эта береза. Раньше можно было определить его по шкурам, которые по праздникам во время обрядов развешивали на том месте.

Степная дума

После времени легенд бурят настигла оседлая жизнь и с ней — общая российская история. Капсал, большое бурятское село, сыграло в этой жизни кое-какую роль. В Капсале размещалась Кудинская степная дума — административно-хозяйственная единица, которую ввел граф Сперанский. Такая единица управления склоняла кочевников к оседлой жизни.

Михаил Сперанский разработал устав об управлении инородцев, по которому бродячие и кочевые народы, то есть ведущие кочевой или полукочевой образ жизни буряты, якуты, хакасы, эвенки, имели свой орган управления, состоявший из представителей народа. На западном берегу Байкала работало семь бурятских степных дум, среди них Кудинская, образованная в 1824 году. По одним источникам, дума находилась в Жердовке, но по другим — в Капсале, что намного более вероятно, так как Жердовка — русская деревня.

Низшей ступенью в структуре степной думы был улус, во главе которого сто­ял старшина. Несколько улусов объединялись в инород­ную управу, которой руководил голова; были также выборные. Письмоводитель вел документацию управы. Управа обнародовала приказы начальства, предупреждала эпидемии и падеж скота, следила за пожароопасной обстановкой, собирала ясак, беспокоилась о поставках хлеба и соли в подведомственные места, судила.

Инородные управы объединялись в ведомства, а ведомства — в степные думы. Думу возглавляли родоначальник, который утверждался на свою должность самим генерал-губернатором, и головы. Думы несли хозяйственную нагрузку, хлопотали за свой народ перед правительством, следили за выполнением предписаний начальства, судили и управляли.

В 1890 году Кудинская степная дума была ликвидирована, параллельно ликвидировались и другие степные думы — богатеющая феодальная знать стала обретать слишком большое влияние. Вместо думы для жителей-инородцев долины Куды установили три инородческие управы.

Дом Хадеева

Национальная знать действительно богатела. В Капсале был свой богатей, купец второй гильдии Василий Хадеев. Он проживал за рекой в улусе Бадыр, где стояло у него два больших красивых дома. Один из этих домов редкой архитектуры сегодня занимает Капсальская средняя школа. Еще один дом перевезли в Усть-Орду, в нем разместился Дом народного творчества.

Василий Хадеев был головой Капсальской инородческой управы. Бурят из богатой семьи, он имел отличную предпринимательскую жилку и содержал почтовую станцию, затем взялся за бакалейную и мясную торговлю, открыл две лавки в Иркутске — и был записан купцом второй гильдии. Совместно с партнерами построил винокуренный завод, вел омулевый промысел на Байкале.

— Говорят, разбогател он на соли — добывал ее в районе Солянки. Где конкретно, никто не знает. Но там недалеко есть соленое озеро, — рассказывает школьный учитель информатики Иннокентий Николаев.

Дом, который занимает школа, по предположению Бориса Хадеева, внука купца, построен по проекту знаменитого иркутского архитектора Разгильдеева. Борис Хадеев выводы такие делать может, так как сам архитектор. Он, человек уже пожилой, помнит этот дом во время войны — мальчиком его отправляли в деревню в те голодные годы. В доме сохранялась еще веранда с цветным венецианским стеклом, а также купеческая обстановка с предметами роскоши — часами, оружием, ширмами.

Купец недаром построил два дома — у него ведь было два сына, Кирилл и Борис. Дом Кирилла Хадеева — тот, что перевезли в 1954 году из-за речки в Капсал. Кирилл был раскулачен, арестован и сослан в Нарымский край. Отсидев положенный срок, вышел, но был арестован снова — за контрреволюционный заговор. Умер в лагерях. После него остался сын Алексей, всю жизнь проработавший бухгалтером в Иркутске. Борис Алексеевич — сын бухгалтера Алексея Хадеева.

В школе, которая разместилась в купеческом доме, приятно находиться. Внутри и снаружи она очень красива. Хотя цветных стекол, витражей, конечно, не осталось. Однако и дети, и учителя ждут, когда же для них выстроят новое, современное здание. У хадеевского дома есть один приобретенный недостаток — разрушающийся фундамент. К тому же она тесновата. Последний капитальный ремонт проводился здесь в 1995 году, после чего школа из восьмилетки стала полной средней.

— Обещали построить школу, ждем. А это здание отдали бы под музей.

Краеведческий музей имеется — точнее, экспонаты для него. Складированы они в деревянной юрте на территории школы. А один любопытный экспонат — в учительской, на втором этаже хадеевского дома. Это картина, подаренная Борисом Хадеевым. На ней он изобразил дом прадеда, вокруг которого играют свадьбу. По обычаю борются, танцуют ехор, жених с невестой едут на тройке. Пожилой архитектор, так же как и учителя, хочет, чтобы родовой дом когда-нибудь стал местным музеем.

Глава Капсальского муниципального образования Василий Шадрин, сын Ильи Степановича Шадрина, подтверждает: школу Капсалу обещали. Место выбрали — в начале деревни рядом со стадионом, где земля получше, посуше. Начать строительство хотели уже в этом году. Но в связи с экономической обстановкой дело, как предполагают сельчане, будет отложено.

Неизвестные ветераны

К истории в Капсале традиционно большое внимание. Хотя многое было потеряно, не сохранилось в советские времена. Старики уходят, и больше некому рассказывать о делах давно минувших дней. Илья Шадрин, к примеру, понимая, что устный рассказ теперь ненадежен, не передается из уст в уста, как раньше, написал незадолго до смерти книгу, где изложил все, что было известно ему о Капсале и односельчанах, прибавив к этому легенды и рассказы, которые он слышал.

— Книга была издана маленьким тиражом, всего 250 экземпляров. Оригинал-макет был утерян типографией, — рассказывает Василий Шадрин. Он сделал электронную копию, отсканировав книгу отца.

В Капсале сейчас готовится к выпуску другая книжка — об участниках Великой Отечественной войны. И это капсальцы откладывать не собираются, несмотря на кризис.

— Свою книгу памяти хотим сделать, — говорит глава администрации.

Как оказалось, участников войны в деревне больше, чем принято было думать все эти годы. Библиотекарь Лидия Балдыханова, которая ведет поисковую работу, рассказывает, что в музее была информация о двадцати ветеранах, на обелиске памяти — 41 фамилия погибшего за Родину. На деле оказалось, что погибло 43 капсальца, а участников войны куда больше — на муниципальное образование, то есть на три деревни, их 160 человек.

— И не факт, что мы установили всех. Шадрин в своей книге пишет, что только из Капсала было призвано 106 человек. Я, например, в Интернете фамилию одного капсальца нашла, который призывался отсюда. Есть эта фамилия на специализированных сайтах, посвященных войне. А деревня не помнит такого человека! Мы его в нашу книгу включили.

Лидия Федоровна систематизирует найденные материалы для будущей книги. А Василий Ильич торопится с сооружением и обновлением памятников павшим: обелиск в Капсале будет подновлен — к нему пристроят еще два мраморных столба с выгравированными фамилиями тех, кто сражался на фронте и вернулся с войны, а в Дурлае — в Задах — будет сооружен новый обелиск. Деньги на это собирались по дворам и по спонсорам. И это тоже откладывать до хороших времен не станут.

Фамилия бурятского казака выбита в Кремле

Такое внимание к героям вызвано и тем, что сегодня ясно: то, что исчезло из народной памяти, восстановить сложно. К примеру, есть большие пробелы в истории георгиевского кавалера Николая Малкова, казака из бурят, фамилия которого выбита на мраморной плите Георгиевского зала Большого Кремлевского дворца в числе других георгиевских кавалеров.

Николай Малков получил первый крест во время Русско-японской войны, куда был призван одновременно с двумя односельчанами. Тех приставили ухаживать за лошадьми, а Малкин участвовал в боях. После Русско-японской он служил на юге России в составе кавалерийской дивизии, состоявшей в основном из кавказцев. Во время Первой мировой в составе этой отчаянной дивизии Малков заслужил еще два креста и несколько медалей.

— Он вернулся с войны в 1916 году. В Иркутске ему устроили пышную встречу, был выстроен весь казачий гарнизон. Домой в Капсал его привезли на автомобиле атамана казачьего войска в сопровождении почетного эскорта в тридцать казаков. А вот о том, как складывалась его жизнь дальше, мы не знаем, — рассказывает Лидия Балдыханова, капсальский библиотекарь.

Есть две версии дальнейшей жизни Малкова, которые очень трудно проверить. По одной из них, он не принял советскую власть и неизвестно где находился до конца двадцатых годов. Предполагается, что воевал на стороне белых. У него были жена и дочь. Согласно этой версии, казак умер в нищете, распродав все ордена для прокорма семьи. Данную версию подвергают серьезному сомнению. У нынешних иркутских казаков есть сведения (Малков ведь жил в Иркутске), что георгиевский кавалер служил в Иркутском кадетском корпусе.

— И вроде бы однажды, когда на кадетов напали, погиб, защищая их, — рассказывает библиотекарь Лидия Балдыханова.

Подробности гибели Малкова ей неизвестны. Она надеется, что иркутские казаки могут предоставить какую-либо информацию для местных краеведов. В любом случае, если Малков служил в кадетском корпусе и погиб, защищая кадетов, дата его смерти не может быть позже 1922 года — в ноябре того года Иркутский кадетский корпус, эвакуированный из Иркутска по приказу Колчака, в полном составе погиб во время шторма в Тихом океане.

— Внучатый племянник Малкова говорит, что ничего не сохранилось, никакой памяти. А с дочерью Малкова много лет назад пыталась связаться прежний директор школы и выяснить что-нибудь об отце. Но та на контакт не пошла. Думаю, она была из неблагополучных…

Улигершин из Капсала обогатил «Гэсэр»

Если бы не ученые, нагрянувшие в Капсал перед войной, никто не помнил бы сейчас другую местную знаменитость — улигершина, исполнителя народного эпоса Николая Гунханова. Улигершины пользовались особым почтением, так как считалось, что исполнитель народного эпоса одарен духами и поддерживает с ними сакральную связь. Сегодня это искусство уходит в прошлое, чтецы улигеров уже не обладают такими возможностями памяти — все можно прочесть, не обязательно запоминать. Гунханов же был одарен удивительной памятью, благодаря которой национальный эпос «Гэсэр», а также другие бурятские сказания были значительно дополнены.

Перед войной сороковых годов Бурят-Монгольский государственный научно- исследовательский институт национального языка и литературы отправил в Кудинскую долину специальную экспедицию, для того чтобы услышать и записать улигеры в исполнении Николая Гунханова, которому на тот момент было уже 67 лет. Улигеры, которые исполнял Гунханов, содержали от 3 тысяч до 20 тысяч стихов. Он не рассказывал их, а всегда пел. Кроме того, он знал родословные племен и родов, сказания, обряды, загадки, пословицы, благопожелания.

— Наш старожил Максим Прокопьевич Шободоев — ровесник дочери Гунханова, — рассказывает Лидия Балдыханова. — Он помнит, как улигершин исполнял улигеры, когда его приглашали. Для этого специально одевался в национальную одежду и полулежа пел, читал нараспев. Ему приносили воду и все, что необходимо, потому что чтение могло продолжаться 2—3 дня.

После визита ученых Гунханова пригласили в Улан-Удэ, для того чтобы записать остальные сказания, которые хранила его память. Но сразу приехать Гунханов не смог из-за проблем со здоровьем, а потом началась война. В 1945 году он умер. Записей его чтения не осталось. Зато после него остались две дочери — остальные десять детей умерли. Младшая дочь, Екатерина, всегда сопровождала отца, когда он шел петь улигеры. Сегодня у знаменитого улигершина уже взрослые правнуки.

— Исполнять улигеры очень сложно. Мы пытаемся научить детей, но не очень получается. Может быть, потому, что язык ребята плохо знают и не могут почувствовать и рассказать улигеры как следует. Родной язык они изучают факультативно.

Иллюстрации: 

Капсальская гора, под которой стоит Капсал, считается священной
Капсальская гора, под которой стоит Капсал, считается священной
Капсальскую школу называют теремком
Капсальскую школу называют теремком
Глава администрации Василий Шадрин, как некогда начальство степной думы, отвечает за пожарную безопасность. Только в отличие от руководства думы он сам, вооружившись пожарным рукавом, в составе добровольной пожарной дружины тушит горящую болотную траву, которую поджигают то ли по невнимательности, то ли с умыслом охотники на уток
Глава администрации Василий Шадрин, как некогда начальство степной думы, отвечает за пожарную безопасность. Только в отличие от руководства думы он сам, вооружившись пожарным рукавом, в составе добровольной пожарной дружины тушит горящую болотную траву, которую поджигают то ли по невнимательности, то ли с умыслом охотники на уток
Школьный музей пока представляет собой склад
Школьный музей пока представляет собой склад
Библиотекарь Лидия Федоровна провела большую работу и нашла неизвестных героев войны
Библиотекарь Лидия Федоровна провела большую работу и нашла неизвестных героев войны
baikalpress_id:  104 703