Доктор Айболит

Ветеринар Светлана Синицына свою профессию выбрала еще в детстве, спасая жучков, червячков и упавших в лужу пчел

Обычно малыши хотят быть космонавтами, актерами, учителями — в зависимости от новых впечатлений. Для Светланы все решилось лет в пять, когда она принесла домой полураздавленную гусеницу и решила ее вылечить. Потом пошли чередой червяки, жучки, котята, щенки, выпавшие из гнезда птенцы… Мама только вздыхала, но не запрещала. Спустя годы стало ясно, что ветеринария — действительно дочкино призвание. До сих пор Светлана не может пройти спокойно мимо попавших в беду животных, всех подберет и вылечит. С ветеринаром охотно сотрудничают иркутские зоозащитники, потому что для нее совершенно нормально — встать в воскресенье в шесть утра и уехать в какой-нибудь приют на целый день, стерилизовать бездомных животных, не взяв за свой труд ни копейки.

— Мне жалко всех животных, мимо обиженных или пострадавших пройти не могу, — говорит Светлана, — как потом спать? Начинаю думать: а вдруг погиб, под машину попал, а я его не спасла... Муж смеется, что у меня даже не пуля — у меня снаряд в голове.

В прошлом году зимой в Рабочем Светлана шла по улице и заметила, что мальчишки пинают тяжелый белый пакет. Проходя мимо, услышала: «Ми-и…» Схватила пакет — а внутри туго обмотанная скотчем кошка.

Прижав к груди бедолагу, Светлана бросилась на работу. Кошку она спасла, хоть теперь у животного нет передней лапы и одного глаза — это последствия «развлечения» детей. Теперь кошка живет у хороших людей, и ее любят, несмотря на инвалидность.

Буду «ветеренаром»

— В пятом классе мы писали сочинение «Моя будущая профессия», его мама до сих пор хранит, — вспоминает Светлана. — Мы иногда его достаем и смеемся все вместе. Там написано: «Я буду ветеренаром, потому что это такой человек, который смотрит на животное, а оно — на него, и ветеренар должен понять, что у него болит». И все в таком духе. Учителя прослезились и отправили мое сочинение в Москву на какой-то конкурс, и мне даже прислали грамоту.

Желанию дочки учиться на ветеринара родители не противились, только мама уговорила поступать в Иркутский совхоз-техникум не после 9-го класса, а после 11-го.

— Параллельно учебе я бегала по садоводствам, подрабатывала — за копейки и даже за проездной на трамвай кастрировала животных. Причем подрабатывать успевала во время большой перемены — рядом с техникумом в Ново-Ленино располагался дачный поселок.

А кастрировать я умела с детства — родственники в деревне научили. Потом я поступила в Бурятскую сельхозакадемию в Улан-Удэ, но доучиться не удалось из-за бедственного материального положения семьи — просто было не на что жить и нечего есть, поэтому я вернулась домой.

Вернувшись в Иркутск, молодой специалист пришла работать на ветстанцию на Красноказачьей. В те времена там принимали больше крупный рогатый скот, и для коров даже были стойла. Одними из первых пациентов стали верблюд и ручная крыса. Ее принес взволнованный мальчик, умоляя спасти: крыса не смогла разродиться.

— И мы сделали ей кесарево сечение обычной советской опасной бритвой, — вспоминает ветеринар. — Детенышей не спасли, а маму выходили. Мальчик сильно переживал — она была для него другом и даже приносила в зубах маленький мячик, играла как собака.

Не могу без хвостиков

Пока Светлана была незамужней, она пропадала на работе с утра до ночи: ей все было интересно, за любой случай бралась с энтузиазмом или просто набиралась опыта у коллег. А затем в ее жизни настал период, когда по семейным обстоятельствам она переквалифицировалась в «челноки». Решение далось нелегко. Через какое-то время Светлана стала мамой, и, когда дочка Вика чуть подросла, женщина поняла, что дальше без своих хвостатых пациентов жить не может. И вернулась в профессию.

 — С тех пор в ветеринарии много чего изменилось. Если раньше нас вызывали больше к хрюшкам и коровам, то сейчас в клинику, где я работаю, обращаются в основном владельцы кошек и собак, — говорит ветеринар. — Раньше никто не говорил о стерилизации, а в последние годы об этом не только говорят, но и делают ее; появились волонтеры, зоозащитники.

Светлана Синицына стала одной из первых в Иркутске, кто освоил новый метод стерилизации через боковой разрез. Метод менее травматичен для животного, не требует ухода в послеоперационный период, позволяет проводить операцию и во время беременности. Нюансам Светлана училась у московских коллег. Столичные светила были поражены, насколько быстро она освоила тонкости операции, и в один голос заявили, что «эта женщина родилась со скальпелем в руках». Теперь Светлана по доброте душевной помогает приютам для животных, стерилизует попавших в отлов кошек и собак, причем ей
оплачивают только расходные материалы. Рекорд — 37 собак за один день, и ни у одной из них не было осложнения.

— Как-то в веткабинет по льготной стерилизации одну за другой привезли несколько собак, и мы с коллегой подсчитали, что только за один вечер мы избавили город примерно от ста беспризорных щенков, — приводит доводы ветеринар. — Есть постоянные клиенты — семейная пара, которая ездит по автостоянкам, берет там собак, привозит, я их стерилизую, и супруги возвращают животных обратно.

Пекинес Ай-яй-яй

Работа ветеринара-хирурга предполагает не только проведение операций, но и общение с хозяевами животных. Светлана признается, что, несмотря на острые зубы и когти хвостатых, иногда ей бывает проще найти общий язык с собакой или кошкой, чем с владельцем.

— Приносят на операцию кошку. Я ее взвесила, начинаю ставить наркоз. Подлетает хозяйка, выхватывает кошку из рук и кричит: «Вы зачем ей больно делаете? Это же укол!» — рассказывает врач. — Я терпеливо объясняю.

Или та же ситуация: ставлю укол, и в этот момент раздается взволнованный голос над ухом: «А она точно не умрет?» После введения наркоза животное обмякает, как тряпочка, вот хозяева и пугаются.

— Когда ставишь наркоз, расслабляется сфинктер желудка и у тех животных, у кого в желудке что-то есть, начинается рвота, — продолжает Светлана. — Поэтому строгое правило: не кормить зверюшек перед операцией. Но иногда это бывает даже полезно тем пушистым хулиганам, которые лопают что попало. Однажды принесли кота на кастрацию. После укола из него вышла большая гора фантиков, разноцветных резинок для волос, обрывки шнурков… Я оставила все это и показала хозяйке. Еще чуть-чуть, и у кота был бы завороток кишок. Хозяйка только руками всплеснула — говорит: «Тото я все время дочкины резиночки теряю!..»

Сам наркоз животные переносят хорошо, но во время выхода из него могут вести себя какое-то время неадекватно — например, из-за громких звуков вскакивать и убегать.

— Я всегда говорю хозяевам: забирать животное надо только в переноске или коробке, в спортивной сумке, хоть в чем, только не на руках, — предупреждает Светлана. — Как-то бабушка так свою кошечку забирала, без

сумки, убеждала меня, что у нее «девочка смирная». Через два часа после ухода та самая бабушка влетает в кабинет — грязная, всклокоченная, исцарапанная, в руках держит свою «смирную девочку» и говорит: «Вот, КамАЗ мимо проехал — она взвилась и убежала, еле догнали. Посмотрите, с ней все хорошо?» Бабушку отпоили валерьянкой, а кошка, хоть и была в стрессе, ничего себе не поранила.

Есть у ветеринара Синицыной и любимые пациенты. Например, пекинес, при виде которого невольно появляется улыбка. Раз в месяц хозяева приносят его стричь когти, и пес, когда его берут за лапу, начинает по-человечески громко выть: «Ай-яй-яй-яй…» Между собой ветеринары его так и зовут — Ай-яй-яй. Пятиминутная процедура стрижки когтей у этого пациента длится полчаса, потому что без смеха слышать его стенания невозможно.

— Приезжает из Шелехова очень большой мужчина с очень маленьким той-терьерчиком, собака умещается у него на ладони, — улыбается доктор. — Стригут когти, ставят прививки. При очередном осмотре заметила налет на зубах, предложила хозяину просто подержать песика, чтобы снять налет. Собачка глянула на хозяина, пискнула, и этот большой мужчина начал сползать по стене в обморок. Я к нему с нашатырем… Он пришел в себя и удивляется: «Вроде в Афгане служил, не боялся, а тут…»

Бедный Йорик...

Дома у Светланы всегда живут «подобрашки» с улицы, мимо которых не смогла пройти или она сама, или дочка Вика, или друзья. Абсолютный рекорд — 18 кошек одновременно. Сейчас осталось всего две, остальным нашли новые семьи. А недавно у Светланы появился пес.

— Ну как пес — всего полтора килограмма собаки, — рассказывает хозяйка. — Принесли усыпить месячного щенка йоркширского терьера: крохотуля, висит безжизненной тряпочкой. У него врожденный дефект — недостаток сахара в крови и кальция. Он может бегать-бегать, а потом падает и почти не дышит. Вколешь ему глюконат кальция, глюкозу — и все, собака оживает, дальше бежит. Я так и сказала хозяевам: «Если будете его каждые два часа колоть, он будет жить». Мне ответили: «Что вы, мы же на работу ходим!» Усыпить малыша рука не поднялась — стала лечить, забирать его домой на ночь. Я, кажется, к дочери так часто не вставала, как к нему: будильник каждые два часа, уколола — и дальше спать. Потом время между уколами постепенно увеличивала, и сейчас достаточно раза в месяц. Я думала, вылечу и кому-нибудь подарю. И тут муж, который не в восторге от количества котов в доме, но терпит их, впервые в жизни сказал: «Как ты можешь: ты его вылечила, он тебе верит, а ты — отдать?
» И остался он у нас жить, дали кличку Йорик.

Дочка Светланы — Вика, третьеклассница, глядя на маму и ее отношение к животным, тоже хочет стать ветеринаром. Вика уже может ассистировать на несложных операциях, знает названия инструментов, что и когда подавать.

— Не знаю, рада я или нет, что дочка по моим стопам идти собралась, — говорит Светлана. — С одной стороны, я ее прекрасно понимаю, с другой — два ветеринара в одной семье, наверное, многовато...