Добавили полгода

В областном суде была рассмотрена апелляция по делу Киселевой

4 марта Елена Соколова и Вероника Матвеева, вдовы двух молодых мужчин, погибших в дорожно-транспортном происшествии по вине пьяной водительницы Юлии Киселевой, покидали зал областного суда, где только что была рассмотрена апелляция на решение суда нижней инстанции, расстроенными и разочарованными. Они не питали особых иллюзий, но все же надеялись, что общественный резонанс станет поводом пусть не для максимального наказания, но для более-менее внушительного срока. Однако надежды не оправдались. После рассмотрения апелляции суд прибавил к 3,5 года в колонии-поселении, назначенным Киселевой районным судом, лишь  полгода.

Формальное признание?

Напомним, в качестве основного смягчающего обстоятельства в деле Юлии Киселевой выступило наличие у нее трехлетней дочери, страдающей «тяжелым заболеванием — астмой». Однако, по мнению потерпевшей стороны, не было представлено убедительных доказательств, что у ребенка именно тяжелое заболевание. В своей апелляционной жалобе Вероника Матвеева написала, что в день аварии Киселева оставила ребенка в одиночестве в ночное время суток, что характеризует ее с отрицательной стороны.

Прокуратура Октябрьского района потребовала увеличить срок наказания для Киселевой до 5,5 года лишения свободы. Выступление прокурора апелляционного отдела прокуратуры Иркутской области Юлии Славянской было очень эмоциональным.

— Признание вины Киселевой носит вынужденный характер, оно было сделано под давлением улик, — сказала гособвинитель.

Отпираться виновнице аварии было бесполезно, и, даже выстраивая линию ее защиты, адвокаты, как это часто бывает, не пытались отрицать очевидное. У преступления было много свидетелей, момент ДТП засняли видеорегистраторы, есть прямые и косвенные улики, что в момент аварии водительница была пьяна.

— Все, что сказала Киселева, когда давала показания, так это формальное  «Признаю вину в содеянном, раскаиваюсь», — сказала Юлия Славянская. — И на все вопросы следователя по поводу обстоятельств аварии повторяла одно: «Я ничего не помню и не вспомню». Она не рассказала, что стало причиной преступления, каким было ее поведение до аварии, повлекшей столь страшные последствия.

А как же дети погибших?

По мнению прокурора, все обстоятельства, которые Октябрьский районный суд признал смягчающими, никак не снижают общественную опасность преступления. По поводу ребенка Киселевой, который, по мнению суда первой инстанции, очень сильно нуждается в заботе матери, гособвинитель сказал следующее:

— У ребенка не могло быть психологической травмы после разрыва с матерью, поскольку с 2014 года для девочки это нормальная ситуация — она жила у бабушек, дедушек или вместе с отцом.

Также прокурору показалось несправедливым, что во время рассмотрения дела в Октябрьском суде так много внимания было уделено ребенку Киселевой и совершенно проигнорированы интересы маленьких детей погибших мужчин.

— Мне очень жаль, что, в  отличие от ребенка Киселевой, не были сделаны психологические заключения для детей, которые потеряли навсегда своих родителей, кормильцев. О них ни одного слова! — Юлия Славянская не сдерживала эмоций.  — Сейчас государство будет заботиться о ребенке Киселевой, думать, как бы побыстрее сделать так, чтобы они воссоединились. А что этим семьям делать?

Во время судебных заседаний выяснилось, что семья Юлии Киселевой компенсировала материальный ущерб другим участникам аварии (напомним, что «Тойота-Хайлендер», в которую врезался «Мерседес» Киселевой, протаранила несколько машин) и моральный ущерб семьям погибших. Елене Соколовой и Веронике Матвеевой Киселева перечислила по 1,3 миллиона рублей.

Однако, по мнению пострадавшей стороны, материальный и моральный вред компенсирован не в полном объеме. Назвать размер компенсации вдовы затруднились. Елена сказала, что не готова оценивать жизнь мужа, а Вероника сообщила, что будет требовать через гражданский суд компенсацию размером 1 млн рублей за семейный автомобиль, который после аварии не подлежит восстановлению.

Общение по телемосту

Адвокат Юлии Киселевой Александр Жарких попробовал убедить суд, что для его подзащитной избран слишком строгий приговор, и попросил отсрочки наказания. Жарких сообщил, что тяжелый диагноз дочери подзащитной подтвержден заключением врача, что Юлия признала вину не вынужденно, а сознательно, а попав в больницу, не отрицала, что была за рулем и совершила аварию. Адвокат напирал на то, что его подзащитная ранее не судима, является матерью. И за что же, мол, ей наказание в максимальных пределах? Только за то, что дело получило широкий общественный резонанс?

Юлия Киселева слушала мнение сторон при помощи конференц-связи. С СИЗО № 1, где она сейчас находится, был организован телемост. Когда ей дали последнее слово, повторила то, что уже слышали участники заседаний перед вынесением  приговора в Октябрьском суде.

— Прошу суд дать мне возможность заниматься воспитанием ребенка, который очень сильно нуждается во мне, и отложить исполнение наказания на более поздний срок, — сказала Киселева. — Также хочу еще раз извиниться перед пострадавшими. Я искренне раскаиваюсь за совершенное преступление и обязуюсь помогать детям погибших.

Как уже говорилось выше, по решению апелляционного суда, к имеющемуся приговору было добавлено полгода. Юлия Киселева проведет в колонии-поселении 4 года. Ей зачтутся 7 месяцев, которые она провела в СИЗО. Поскольку водительница осуждена за преступление средней тяжести, уже по истечении трети срока она может выйти условно-досрочно.

Жены погибших мужчин были настолько расстроены решением, что не нашли в себе сил поговорить с журналистами и стремительно покинули зал суда.

Иллюстрации: 

Перед заседанием апелляционного суда потерпевшие Елена Соколова (слева) и Вероника Матвеева неоднократно высказывали уверенность: наказание за смерть двух человек в виде 3,5 года лишения свободы носит формальный характер. Новый приговор, естественно, не мог удовлетворить потерпевшую сторону.
Перед заседанием апелляционного суда потерпевшие Елена Соколова (слева) и Вероника Матвеева неоднократно высказывали уверенность: наказание за смерть двух человек в виде 3,5 года лишения свободы носит формальный характер. Новый приговор, естественно, не мог удовлетворить потерпевшую сторону.