Династия канатоходцев Днепровских выступила в Иркутске

Михаил Днепровский, заслуженный артист России, руководитель группы канатоходцев, завершает свое выступление в Иркутском цирке.

Среди сложнейших трюков, которые исполняют артисты, — «колонна из четырех человек», «пуант на голове», «узкоручка в колонне из трех человек». О жизни за кулисами, о том, как он стал артистом цирка, Михаил Днепровский рассказал газете «СМ Номер один».

— С чего начиналась ваша карьера циркового артиста?

— Я уже поздновато начал заниматься цирковым искусством, лет в 13. В то время многие занимались самодеятельностью. И поэтому приходилось то одно посещать, то другое. Я занимался гандболом, у меня был юношеский разряд, но из-за травмы, перелома ноги, пришлось покинуть спорт. А потом как-то случайно увидел объявление о наборе в цирковую студию и чисто из любопытства туда пришел. Я очень быстро освоил все, что связано с эквилибром: держал равновесие на катушках, ходил по свободной проволоке, взбирался на вольно стоящую лестницу — она стоит без опоры, а ты на нее карабкаешься. Велосипед с одним колесом был моим любимым, я и домой на нем ездил, постоянно брал его в дорогу. Мне подобрали программу, сначала я выступал в качестве клоуна.

После окончания школы нужно было думать, куда же идти дальше. И я поступил в Ташкентское цирковое училище. Но тогда я относился к этому с детским любопытством, для меня это была своего рода игра, проба жизни, чего-то нового, необычного. Но когда я пришел после армии, то уже твердо решил, что буду продолжать цирковую деятельность. Мне был уже 21 год, когда я попал в таджикский коллектив канатоходцев под руководством Алиевой. И вот я уже тридцать лет на канате.

— Испытываете ли вы страх, волнение во время выступления?

— Конечно. Страх есть у всех. Иногда он помогает сконцентрироваться, чтобы не упасть, не зацепиться. В некоторых случаях страх даже помогает сохранить жизнь, потому что многие трюки выполняются без страховки. Страховка, кстати, тоже не такое уж большое спасение. Надо, чтобы она тебя еще удержала...

— Когда вы поняли, что дети пойдут по вашим стопам?

— Очень часто цирковые дети идут по стопам родителей и остаются работать в цирке. Дети уже привыкают к постоянным переездам. И маленькая дочка спрашивает: «Когда, папа, поедем?» Наши дети практически с рождения ездят по гастролям. Жена у меня тоже работает на канате, сейчас уже в качестве ассистента, возраст, да и травмы дают о себе знать. С ней мы познакомились в училище, сначала выступали вместе как партнеры, потом поженились. Кстати, она родом из Иркутска.

После рождения детей она почти сразу же вернулась к работе. А ребенка передавали из рук в руки за кулисами, пока мы работали. У нас это часто бывает: «Подержи ребенка, сейчас я номер отработаю». — «А теперь ты подержи моего». Закулисье у нас дружное.

В моей группе работает старшая дочка Анастасия. Она с детства занимается. Начинала как ученица, потом в артистки перевелась. Кстати, на фестивале «Принцесса цирка» она получила титул «Мисс Очарование». Настя тоже прошла практически все цирковые жанры. Как правило, дети начинают с акробатики, стойки на руках, на голове, делают шпагаты, акробатические перевороты.

Анастасия не ограничивается только работой на канате. Она жонглирует обручами. Кстати, недавно замуж вышла, ее муж тоже работает с нами. Он бывший батутист, Андрей Погорелов. В номере он прыгает сальто на канате, в колонне стоит.

Маленькая Вероника тоже занимается цирковым искусством. Ей скоро будет 11 лет. Она маленькая, худенькая, но уже по канату ходит. Наверху стоит, в плечах, на голове ее уже носили, в колонне из трех человек наверху стояла. Страха у нее сейчас нет, а сначала тоже было тяжело, уговаривали за конфетку, за велосипед, лишь бы прошла. Потому что первые шаги — самые важные. Обычно сразу видно, стоит ли дальше канатом заниматься или нет. Но пока ей нельзя выступать. По закону ее только в 15 лет можно будет оформить ученицей.

— Вы выступаете с разными коллективами?

— Да. Есть стабильные коллективы, как, например, это «Ледовое шоу» (в Иркутске канатоходцы под руководством Александра Днепровского выступают в программе «Ледовое шоу». — Ред.). А нас могут отправить куда угодно. И в Советском Союзе, и сейчас начальство наше сосредоточено в Москве. Они формируют цирковые программы и дают распоряжение. Вы поедете в такой город, а вы в такой. Нас кидали по разным сторонам света. То в Санкт-Петербурге работаем, потом в Екатеринбурге, а потом в Казань или в Сибирь отправят. На самом деле это приятно. Смена лиц, много друзей появляется, знакомых. Когда в одном коллективе ездишь, то знаешь только 30 человек, с ними и общаешься. А больше никого толком и не видишь, и не знаешь.

Всю жизнь ездим по гастролям. Вот уже тридцать лет я практически дома не бываю. На гастролях побывали уже в Китае, Японии, Франции, Германии, Румынии, всю Украину объездили. Все гастроли интересные. В каждом городе они своеобразные и необычные.

Запомнился случай на фестивале в Китае. Обычно мы работаем на высоте 6—7 метров. И наши реквизиты приспособлены под среднюю высоту. Там же пришлось выступать на высоте 13 метров, а наши лестницы были не приспособлены к этому, они гораздо короче. Приходилось подпрыгивать, цепляться за эту лестницу.

В каждой поездке бывают свои случаи. Помню, как-то ассистент у нас залез наверх делать подвеску, цеплял тросы и до такой степени увлекся, что себя замуровал в этих тросах и не смог вылезти. В итоге мы его спасали.

— Многие трюки вы исполняете без страховки. Почему?

— Со временем приходит своего рода наглая уверенность в том, что ты это сделаешь. Но это приходит постепенно. А когда только начинаешь ходить без страховки и получается пройти, кажется, что революцию совершил. Это внутренняя победа над собой, это тот адреналин. Все трюки начинаются с малого.

Сначала один носит на полу одного, потом двоих, потом троих. Потом на маленьком канате на высоте полметра, потом на высоте, но с лонжами, а потом уже и без страховки можно пробовать. Мне сейчас страховка уже не нужна. Я привык работать без нее. Начинал, конечно, работать со страховкой. Но потом постепенно перебарывал страх, снимал страховку. Сначала на два-три шага отходил, потом больше.

На манеже часто есть люди, которые либо подкладывают мат, либо выполняют функцию сбивания. То есть если человек, не дай бог, срывается с каната и падает, они сбивают падающего человека, чтобы сбить скорость падения. Он подставляет корпус, плечо или просто стукается всем телом, чтобы сбить падающего в сторону.

Мы, конечно, стараемся не падать. Хотя мне приходилось три раза падать во время представления. Но меня сбивали. Правда, тот, который сбивал, тоже сломал ребро. Работа канатоходца рискованна во всем. Каждое представление — это риск для жизни. Причем ты рискуешь не только своей, но и жизнью партнера. Не дай бог уронишь их, свалишься, стукнешь их неудачно при падении. По-разному бывает. Это сложная работа. Это я понял за время своей деятельности. Слава богу, крупных несчастий у меня не было. А были канатоходцы, которые получали тяжелейшие травмы, их по косточкам собирали. Один знаковый канатоходец вот только недавно закончил лечение. Да и я весь переломанный. Кисти рук ломал, локоть, шею, позвоночник, ноги, пятки. Где-то был один перелом, где-то два.

Особенно страшно работать, когда гипс снимаешь, страшно, что не сможешь зацепиться в случае чего, так как рука еще плохо работает. Поэтому приходилось делать все четко. Каждый день мы перебарываем страх, нужен определенный настрой. У канатоходцев тоже есть своего рода йога. Нужно внушение, чтобы не дрожали ноги, иначе можно упасть. Поэтому важно расслабиться, чтобы руки были свободны, голова свободна. Если во время номера в голову лезут какие-то другие мысли, то это очень плохо. Для каната важно, чтобы человек во время номера думал только о работе. Эти 10—13 минут, когда находишься на канате, ты должен быть сосредоточен. У нас канатоходцы считаются долгожителями, потому что ходим по таким точкам, на ступне, на пятке, которые положительно сказываются на продолжительности жизни человека. У нас был такой канатоходец, Ташкенбаев, который прожил более ста лет.

— Расскажите про свою группу, про номер, с которым выступаете.

— Ребята у меня в коллективе все разной национальности. Это уже четвертый состав коллектива, многие уже давно ушли на пенсию, некоторые пошли другими путями. Сейчас все ребята молодые. У них еще все впереди. Были на гастролях в Германии, на фестивале в Москве, в цирке Никулина на Цветном бульваре, получили серебряный приз. Этим коллективом выступаем уже более четырех лет.

Режиссер-постановщик нашего номера «Антик» Оксана Дружинина — главный режиссер Никулинского цирка. У нас один номер. Когда много номеров берешь, тяжело, даже практически невозможно отработать их все на хорошем уровне. Мы стараемся вложить в номер максимум усилий. А постоянная гонка за количеством номеров — это чрезмерная физическая нагрузка. Мышцы надуваются. До такой степени становятся каменными, что приходится сутками отмачивать ноги в соли, чтобы расслабить мышцы. От большого напряжения растут икры, лопаются. Поэтому приходится мышцы постоянно нагружать, чтобы они привыкали к нагрузке.

— Вы снимались в фильме в качестве дублера Ярмольника. Не было желания и дальше остаться каскадером?

— Это было, когда я учился в цирковом училище. В то время я познакомился с Леонидом Ярмольником. Он снимался в восточной сказке «Звезда любви, звезда печали». Ярмольник играл там шута. Пришли в нашу студию, спросили, кто тут может прыгать, лазить по канату, падать, акробатические трюки исполнять. А я еще и лицом оказался похож. Начал я сниматься в качестве дублера, а потом через Москву мне уже назначили ставку каскадера. В фильме мне нужно было падать с большой высоты, исполнять акробатические трюки, сальто, на руках ходить, участвовать в сценах драки.
А недавно мы снимались в сериале Александра Жигалкина о цирке. Я там держал колонну на себе.
Без экстрима уже никак. Не стал бы я заниматься цирком, остался бы в каскадерах, была такая возможность — поехать в Москву в школу каскадеров. Но это было что-то разовое. Снялся, а потом какое-то время не снимаешься, и адреналина не хватает. Конечно, тренировки ты проводишь сам. Но в цирке ты идешь целенаправленно к определенной цели.

— Есть ли какие-то ритуалы, традиции у артистов цирка перед выходом на арену?

— У каждого свой ритуал перед выступлением. Кто-то, например, молитвы читает. Никогда нельзя говорить, что это последнее представление, заключительное. Категорически нельзя, чтобы перед тобой кто-то прошел, нельзя, чтобы перед выходом на арену дорогу перешли. И, конечно, обязательно несколько раз проверяем тросы. Трос в любой момент может лопнуть, где-то не увидишь, где-то недосмотришь. А от этого зависит наша жизнь.

Загрузка...