Черные риелторы превратили рабочие поселки Иркутской области в депрессивные территории

Несколько поселков в Иркутской области стали своеобразными гетто, конечными станциями, откуда для переселенцев и их бедных потомков нет выхода.

В начале двухтысячных, в течение пяти-семи лет, некоторые жители Иркутска, Усолья, Ангарска активно переселялись — точнее, были переселены — в сельскую или полугородскую местность, в так называемые ПГТ, поселки городского типа. Как правило, переселяемые имели статус социально неблагополучных, высокую степень алкоголизации и большое количество детей.

Эти люди в связи со своей уязвимостью становились жертвами черных риелторов, которые захватывали их городские квартиры, давая взамен деревенское жилье или условное благоустройство поселковых многоквартирных домов. Неблагополучная семья получала за свою жилплощадь жилье гораздо меньшей стоимости и небольшую доплату. Многих обманывали — не отдавали денег, а жилье предоставляли гнилое, хуже некуда.

Спустя десять лет после того, как началось большое переселение социально неблагополучной городской прослойки, мы побывали в двух поселках, которые с 2003-го по 2008 год приняли огромное количество подобных беженцев, — в Мишелевке и Новомальтинске.

Выдержали ли эти поселки наплыв городской бедноты? Верна ли гипотеза социологов о том, что в депрессивных местах бедность порождает бедность? Подобные места, по мнению исследователей, становятся своеобразными гетто, конечными станциями, откуда и для потомков бедных переселенцев нет выхода.

Рабочий поселок Мишелевка некогда процветал — Хайтинский фарфоровый завод давал стране отменный фарфор. Здешние каолиновые глины обладают уникальными свойствами, схожими со свойствами знаменитых бельгийских глин. В 1905 году на всемирной выставке в Антверпене хайтинский фарфор был удостоен высшей награды — золотой медали. В советское время завод выпускал столовую посуду, но после перестройки закрылся. Мишелевцы потеряли свое градообразующее предприятие. От него доброй памятью остались только многоквартирные благоустроенные дома да неработающие заводские корпуса — то ли недвижимость, то ли рухлядь.

В эти же годы в поселок начали приезжать беженцы — не беженцы, переселенцы — не переселенцы. Как правило, ехали семьями, часто большими.

Работники паспортного стола завели специальную тетрадь, в которой отмечали все семьи, которые прибывали в Мишелевку. Начальная запись датируется 2003 годом, тогда в поселок прибыла первая семья — из Ангарска, откровенно неблагополучная. За спиной они оставили огромную задолженность за коммунальные услуги.

— Спрашиваете, как они сейчас? Родители не работают. Дети их выросли. Старшая дочь отбывает заключение, ребенок ее — в социально-реабилитационном центре. Младшая дочь учится, но не всегда хорошо — на нее в администрацию приходили жалобы с просьбой повлиять. Старший сын — инвалид. Задолженность по квартплате у них огромная. В общем, все так же у них, как было десять лет назад в Ангарске, — рассказывает глава Мишелевской администрации Александр Рахвалов.

Следом за первой семьей в Мишелевку приехали еще 54. Разные. Попадались среди них и такие, которые перебрались не по пьянке и не убегая от долгов и самих себя. Многодетная семья Дзюба, например, вполне прижилась и даже стала гордостью поселка. Родители и дети выступают на районных конкурсах лучших семей. Наталья Дзюба работает нянечкой в детском саду. Старшие дети при деле — один работает учителем в Сосновской школе, другой предпринимательствует в Иркутске. И все же это, скорее, исключение, свидетельствующее о воле родителей, а не о хороших условиях жизни. Все приехали в одинаковые условия, в одинаковую безработицу, заселив одинаковые благо­устроенные дома маленького микрорайона.

— Им всем пообещали золотые горы. Перевозили сюда в благо­устроенное жилье. Но у нас нет работы, предприятие стояло, а как сельский житель никто так и не освоился, — утверждает один из работников администрации.

Зарабатывают большинство переселенцев и спустя десять лет как чужие — колымят. Вся работа в округе — 4 фермерских хозяйства, крошечная торговая сеть, бюджетные учреждения и с этого года заброшенный курорт «Таежный», где частник, решивший восстановить курорт, трудоустроил тридцать человек.

Дети переселенцев готовы покинуть свою нечаянную родину, не представляя, как существовать в этой бедности и скуке.

Мы постучались в квартиру Ирины Голдобиной, которая с детьми перебралась в Мишелевку из Иркутска. Ирины дома не оказалось.

Открыла ее дочь Катерина, которая сейчас проживает в квартире со своими детьми. Ирина, как оказалось, вышла замуж и уехала в таежный поселок Юлинск.

— Мы когда-то приехали из Иркутска. Квартира у нас была в Иркутске II. Брат связался с плохой компанией, и мама нас увезла подальше от города. У брата сейчас все нормально — в армии отслужил, в Ангарске живет.

У самой Кати все не так уж гладко. Она говорит, что хотела бы жить в городе — здесь нет работы, а на руках дети. Пока она сидит в декретном отпуске, но скоро он заканчивается. Специальности у молодой женщины нет — на повара недоучилась, забеременела.

— Раньше мама на полях работала, и я вместе с ней.

Теперь и с такой работой напряженка. А на квартире висит большая задолженность за коммунальные услуги.

Готова бежать из Мишелевки и младшая дочь супругов Александровых из Ангарска, тех самых первых переселенцев:

— Нас обманули — когда мы меняли квартиру, денег недоплатили. В принципе, здесь неплохо: мы никого не трогаем, нас никто не трогает. Но мне здесь не нравится. Сестра у меня в городе, и я намерена уехать.

А вот инвалиду Марине ехать некуда. Она живет в квартире, куда их с матерью в 2005 году перевезли риелторы.

— Женщина, которая когда-то здесь жила, продала квартиру. Сначала появилась одна переселенка, но ее потом выгнали на улицу, прямо без одежды. А потом привезли Марину с матерью. Мать ее и года не прожила, померла, — рассказывает соседка Марины. Кто привез, она не знает, какие-то женщины, риелторы, наверное. Сама Марина не очень их помнит. Она глубокий инвалид, ей трудно связно говорить и без чужой помощи не обойтись. Спасибо, что мир не без добрых людей.

…Но Мишелевка — сущий рай по сравнению с маленьким поселком Таежным, который примыкает к ней.

Таежный состоит из четырех многоквартирных домов — двух полуразрушенных, двух частично обитаемых. Подъезды обитаемых домов заселены негусто — по три-четыре квартиры, остальные стоят вскрытые, никому не нужные. 17-летний сын Аллы Герасимовой, которая переселилась из Иркутска, обменяв дом в центре Иркутска на квартиру в Таежном, строит свои планы:

— Мы раньше жили на бульваре Гагарина. А тут уже четырнадцать лет. Я не помню, как мы в Иркутске жили, маленький был. Но отсюда хорошо было бы переехать, здесь все разбито. Дед у меня в Иркутске, обещал пристроить на работу.

Пока что, до армии, которая светит парню через год, о переезде нечего и думать — на руках маленький брат, с которым нужно водиться, пока мать и отчим колымят. А уж после армии в Таежный его, надо полагать, калачом не заманишь.

А вот пенсионер Усман Сафаргалеев, обитатель соседнего дома, приехавший в Таежный из Иркутска, продав квартиру в Ново-Ленино, не жалеет, что застрял здесь. Хотя попал в Таежный в силу обстоятельств.

— Безработица тогда была. Сменялись мы сначала на частный дом в селе Буреть. Дали нам доплату. Сначала было ничего жить, а как пришла зима, то поняли, что дом-то весь гнилой. В первую же зиму картошка в подполье померзла. Продали дом и приехали сюда. Тогда еще три дома были плотно заселены, только один стоял пустой. Тогда еще работал курорт «Таежный»...

В квартире Сафаргалеева нет ни одной батареи — говорит, что соседи страдали от его батарей, пришлось все снять. Греется он от духовки. Но даже при таких условиях не жалеет о решении уехать из Иркутска (а вот дети его, вероятно, жалеют). Он никуда уезжать не собирается.

— Те, кто остался, уже никуда не поедут…

В нескольких десятках километров от Мишелевки и Таежного, по другую сторону трассы, лежит еще один поселок, который стал когда-то городскими выселками.

Несимпатичный Новомальтинск за последние годы приобрел невероятно запущенный вид.

Выселками он стал по той же причине, что и Мишелевка, — из-за наличия благо­устроенных квартир.

Благоустроенные квартиры возвел для своих работников завод строительных материалов. После перестройки здешнее жилье сильно упало в цене. Риелторы начали зарабатывать на разнице цен иркутской и новомальтинской недвижимости. Сейчас производство понемногу оживает. «На минеральной вате» заняты до 70 человек. На кирпичном заводе из ста человек работает только 20 новомальтинцев, хотя там всегда нужны специалисты (таковых, к сожалению, в поселке нет).

Поселок усилиями риелторов был залюмпенизирован. Сюда стекались неблагополучные семьи из городов.

— Народ у нас разношерстный, кто откуда. Не могут между собой общего языка найти, тявкаются. Контингент есть тяжелый. На пособие живут, нигде не работают. На что существуют и пьют, вообще непонятно. Детей от них забирают — они новых рожают. Вообще позиция у населения потребительская: «Нам все должны», — делится впечатлениями глава местной администрации Юрий Нефедьев.
Наглядный результат люмпенизации — количество детей-сирот.

— 56 детей-сирот стоит в очереди на жилье. Когда они выйдут из социальных центров, то получат квартиры, которые сейчас или запечатаны, или отданы во временное пользование посторонним лицам.

Жилье Новомальтинска, не ремонтированное десятилетиями, ветшает на глазах. Многие дома стоят разрушенные. Граждане покидают жилье, перебираясь на съемные квартиры в город.

Население не желает — или не может — оплачивать коммуналку. Некоторые пустые дома администрация мечтает заморозить — чтобы не тратиться на их отопление.

— У нас есть дом, который нужно заморозить, — говорит Юрий Нефедьев. — И последней семье мы предлагаем выехать в соседний дом, где есть пустующая квартира. Хозяйка готова бесплатно пустить жильцов. Но семейство — мать и два сына — переезжать в нормальное жилье не хочет. Пишут жалобы президенту о том, как они плохо живут, в то время как у самих долг за коммуналку порядка ста тысяч. А переезжать им просто лень.

Так что потребительская позиция идет рука об руку с обыкновенной ленью. Глава администрации согласен, что Новомальтинск — депрессивная территория из-за разрухи, количества сирот, бедности. Но находит, что в последние год-два кое-что поменялось в лучшую сторону. Он считает, что Новомальтинск спасет морально здоровая молодежь. По его наблюдениям, от юных новомальтинцев веет добром и позитивом. В отличие от нынешней молодежи — детей 90-х и начала двухтысячных.

— А пока мы пожинаем то, что когда-то посеяли…

Иллюстрации: 

Александр Рахвалов, глава Мишелевской администрации, считает, что переселенцы ничуть не изменили свою жизнь: как жили в городе, так живут и в поселке.
Александр Рахвалов, глава Мишелевской администрации, считает, что переселенцы ничуть не изменили свою жизнь: как жили в городе, так живут и в поселке.
Инвалида Марину и ее маму в Мишелевку привезли. Мама давно умерла, и теперь Марине помогают соседи.
Инвалида Марину и ее маму в Мишелевку привезли. Мама давно умерла, и теперь Марине помогают соседи.
Катя, дочь переселенки Ирины Голдобиной, считает, что в городе ей было бы лучше – там хоть работа есть.
Катя, дочь переселенки Ирины Голдобиной, считает, что в городе ей было бы лучше – там хоть работа есть.
Виды Новомальтинска почти военные: разруха.
Виды Новомальтинска почти военные: разруха.
Житель Таежного, бывший иркутянин Усман Сафаргалеев говорит, что не жалеет о переезде. Хотя в его квартире нет батарей и зимой он греется «от духовки».
Житель Таежного, бывший иркутянин Усман Сафаргалеев говорит, что не жалеет о переезде. Хотя в его квартире нет батарей и зимой он греется «от духовки».
Таежный разрушен. Но в двух пятиэтажках еще теплится кое-какая жизнь: по две-три-четыре семьи на подъезд.
Таежный разрушен. Но в двух пятиэтажках еще теплится кое-какая жизнь: по две-три-четыре семьи на подъезд.
Работы в Новомальтинске мало. Мужчины пьют пиво и греются на солнце.
Работы в Новомальтинске мало. Мужчины пьют пиво и греются на солнце.
Многие квартиры в домах Новомальтинска стоят брошенные. У других есть заботливые хозяева.
Многие квартиры в домах Новомальтинска стоят брошенные. У других есть заботливые хозяева.
baikalpress_id:  92 518