Целоты: «соленое» село, где когда-то плакала церковь

Когда-то местные жители верили в светлое будущее, а сейчас они боятся, что о них скоро совсем забудут

Целоты — один из старинных населенных пунктов в Усольском районе. Правда, никто достоверно не знает, когда село возникло, но старожилы уверены, что ему не меньше двухсот лет. Многие дома здесь сегодня стоят заколоченные и полуразвалившиеся, и, по словам жителей, в этом нет ничего удивительного. Из всей социальной инфраструктуры осталась только начальная школа, в которой учатся шесть ребятишек. Клуб давно сгорел, библиотеку закрыли несколько лет назад, а от некогда процветавшего хозяйства остались одни остовы. Зато здесь есть три магазина и бар, в котором подают разливное пиво. Население с горечью говорит о том, что о них забыли, поэтому и надежды на то, что когда-нибудь их село вновь заживет прежней кипучей трудовой жизнью, у них почти не осталось.

50 носков для внуков

Целоты уместились в пять улочек, расположенные на них дома представляют яркий контраст между ветхостью одних и добротностью других. Жители стараются по возможности украшать свои дворы, поэтому многие из них словно списаны с картинки. Здесь все друг друга знают, поэтому любой посторонний человек сразу попадает под пристальное внимание.

— А что вы о нас хотите написать — плохое или хорошее? — сразу спросил случайный прохожий, к которому мы обратились. Узнав, что нас интересует история села, он долго размышляет и указывает на три дома. В двух из них живут бабушки, в третьем — библиотекарь. Прохожий заверил, что только они смогут дать достоверную и полную информацию о Целотах.

— Да и что вы будете писать? Ничего у нас нет. Когда-то хозяйство было большое, все работали, люди жили более-менее в достатке, а сегодня все заброшено. Молодежь уезжает, старики остаются, — добавил наш собеседник.

Мария Могильникова, жительница первого дома, который нам подсказали, подтвердила его слова. По словам бабушки, даже о ней, ветеране труда, все забыли. Ее родители привезли в Целоты в двухлетнем возрасте, в 1933 году. Родители работали в колхозе. Папа трудился на складе, а мама ухаживала на ферме за телятами. В годы войны отца забрали на фронт, а затем семье прислали похоронку. Ребятишки с малых лет как могли помогали маме по домашнему хозяйству и работали в колхозе. В 17 лет Мария отправилась на лесозаготовки недалеко от села Раздолье и провела там две зимы.

— Жили мы в бараках, спали на голых полатях. Помню, приходила из леса мокрая, продрогшая, а переодеться не во что было. Печка там стояла железная. Я на ней свои лохмотья посушу и снова надеваю. Старшая сестра тоже была на лесозаготовках, но на другом участке. Там я своего будущего мужа встретила. В 1957 году с ним вернулась в деревню и устроилась в колхоз. Доила коров, ходила за телятами. Впоследствии меня наградили медалью за трудовые достижения. Но, даже выйдя на пенсию, я продолжала трудиться. Меня попросили остаться как опытного работника, говорили: «Мария Парфеновна, мы вас не забудем». Я в профилактории ухаживала за маленькими телятами. Они поступали ко мне сразу после отела. Выпаивала их сосками, подготавливала, и как только им исполнялся месяц, передавала телятницам. Но сначала их взвешивали, и при мне весь молодняк хорошо вес набирал. Со стороны казалось, что ничего особенно в этой работе нет, но на самом деле это был адский труд. Бывало, что в месяц ко мне поступало сразу 96 телят, и попробуй их всех покормить почти одновременно. Пока я работала, обо мне помнили, медали, грамоты дарили, а потом все стихло. Я уходила на пенсию из совхоза «Большееланский», но меня уже давно туда не приглашают на праздники. Все-таки забыли, — с грустью говорит Мария Могильникова.

Зато она часто вспоминает былые времена. Как дружно, сплоченно жили в селе: вместе трудились, вместе отдыхали. В Целотах работали библиотека, клуб, раз в неделю приезжал парикмахер. В магазинах имелось все необходимое: продукты, промтовары, канцелярия и т. д.

Впрочем, и сегодня 85-летняя бабушка не унывает. Несмотря на свой преклонный возраст, она и молодым может подать пример. Только несколько лет назад Мария Парфеновна перестала сама ходить на сенокосы, а это ни много ни мало пять-шесть километров в одну сторону. С собой она брала лишь бидончик кваса. Бабушка сама ухаживает за своим домом, облагораживает его, холит и лелеет. Каждый год ее родные получают в подарок от нее новые вязаные носки и варежки.

Для этого в закромах у бабушки имеются сразу три прялки. Одну из них ей привезла дочь из Тайтурки. Раньше Мария Могильникова держала овец, а теперь покупает шерсть, сама стирает ее, сушит, теребит, прядет и собирает клубки. Зимой, когда вечера становятся длинными, она начинает вязать. Так, например, в прошлом году для своих близких она приготовила 50 пар носков. Учитывая, что у нее 17 внуков и почти 20 правнуков, это количество вполне по силам им сносить. Совсем скоро Мария Парфеновна снова возьмется за спицы. Заготовки уже есть, дело только за временем.

Название дали солонцы

В местных архивах сохранилась информация о том, что первым поселенцем здесь был человек по фамилии Миронов. В далеком 1860 году Целоты считались заимкой и относились к Биликтую. Тогда в селе проживало больше 500 человек. Самой известной жительницей была целительница, Анна Гомболевская. К ней за помощью приезжали люди из всех окрестных деревень. Она лечила испуг, вывихи, вправляла позвонки... Один раз к ней на прием пришла пожилая женщина, которая рассказала о том, что, со слов ее бабушки, место, на котором стоит село, в стародавние времена называлось Салоты. На нем располагалось пастбище, на котором буряты пасли скот. Повсюду росли лиственницы, ковыли и осока. Еще здесь были солонцы, от них и появилось название Салоты.

Когда село переименовали в Целоты, не знает никто. Лишь существует предположение, что название дали русские, поселившиеся в этих плодородных местах. Они облагородили селение, выстроили большие добротные дома. Около каждого из них находились колодец, стайки, бани, подсобные помещения. Сегодня от многих строений остались лишь срубы от подвалов и впадины от колодцев. Во время Великой Отечественной войны эти избы местные сломали на дрова, поскольку их хозяева или погибли на фронте, или уехали в другое место.

К слову, военное время здесь также помнят отчетливо. Как рассказывают старожилы, на следующее утро после объявления войны, как только начало светать, всех мужчин собрали возле дома председателя. Из Усолья приехала полуторка, и мужчин увезли на поезд. При прощании с близкими стояли гам и рев, а потом в каждом доме воцарилась страшная тишина. На второй день войны приехал инструктор из Усолья, собрали всех жителей села и сказали, чтобы песку насыпали на чердаки домов и всех построек на случай бомбежки. В годы войны в Целотах сушили картофель, вязали варежки, носки и отправляли на фронт. Люди ели лебеду, крапиву, зимой собирали колоски на поле и гнилую картошку, а затем стряпали из них хлеб. Многие потеряли своих близких. Например, в семью Ефросиньи Кудрявцевой пришли пять похоронок на сыновей и шестая на мужа.

Колхозы, совхозы, комбинат

Во времена коллективизации, в 1930 году, в Целотах был организован колхоз «Смерть капитала». Затем, под влиянием различных веяний, он не раз еще менял название: «Яркий свет», «Новый путь», колхоз имени XX съезда КПСС. Через 30 лет коллективное хозяйство было реорганизовано в совхоз «Усольский». Здесь разводили овец, свиней, крупный рогатый скот. При этом доили даже овец и из молока готовили вкуснейшую брынзу. В большом народном хозяйстве держали племенной скот, функционировали молочно-товарные фермы. В бригаде коммунистического труда было пять доярок-пятитысячниц. Центральная усадьба совхоза располагалась в Ново-Жилкино. В Целотах находилось четвертое отделение.

Население выращивало зерно, овес, рожь. Примечательно, что в те золотые времена пьющих здесь практически не было. Все были заняты работой. Зато в праздники гуляли всем селом. Неподалеку от села размещалась военная часть, и солдаты во время посевной и уборочной страды помогали населению на полях, фермах.

В 1994 году отделение было продано АНХК. За период его правления в селе было построено 13 новых домов, по-прежнему обрабатывались и засевались поля. Люди верили, что с приходом новой администрации впереди у них будет по-прежнему светлая жизнь. Однако вскоре их постигло горькое разочарование. Лучшие земли остались при прежнем хозяйстве, поэтому отделение стало убыточным, и его остатки были проданы аграрному предприятию «Железнодорожник». Рабочих сократили, лучшую технику вывезли, строительство прекратилось. Однако люди, не считаясь со всеми переорганизациями, старались, работали. Только благодаря их упорному труду дела хозяйства шли более-менее гладко.

Точка была поставлена в 2001 году, когда в селе сгорел телятник. В результате пожара погибло более 90 голов.

Оставшийся скот и технику начали вывозить, и уже через год ферма была закрыта. Рабочее население начало выезжать из села. Молодежь, отправляясь учиться дальше после школы, также предпочитала осесть в крупных городах. До последнего времени кроме школы здесь еще работали ФАП и библиотека, однако пять лет назад их решили закрыть. Сейчас медпомощь населению оказывают врачи новожилкинской больницы. Они приезжают сюда каждую неделю. Селянам обещали построить новый ФАП, но когда это будет, никто не знает.

Большие хлопоты доставляет жителям Целот подвоз воды. Несколько дней они ждут заветную водовозку. У многих есть свои колодцы и скважины, однако вода в них техническая и не годится даже для стирки. Поэтому и приходится прибегать к услугам водовоза. Правда, ставки для этой должности в селении нет, и подвоз воды, по словам жителей, осуществляется время от времени. Большая часть населения ездит на речку за водой на собственном транспорте и помогает тем, кто просит их об этой услуге. В основном это, конечно, беспомощные пенсионеры. Когда-то при совхозе в Целотах работала водокачка, но она уже много лет не на ходу.

Бросила город ради села

Единственное работающее в селе бюджетное учреждение — школа — готовится к новому учебному сезону. Школьники пока еще гоняют мяч, бегают по улицам, а вот у их молодой учительницы уже дел невпроворот. Примечательно, что Светлана Шутюк — коренная усольчанка. В то время как другие молодые люди стремятся уехать от деревенских просторов, она, наоборот, решила свою судьбу связать с небольшим селением.

— Я приехала сюда в 1993 году вместе с другой учительницей. Я даже не могу сказать, что именно меня привлекало в сельской жизни. Может быть, хотелось деревенской романтики, — с улыбкой говорит она. — В то время здесь училось более 40 детей, а сейчас всего шестеро. Тем не менее мы стараемся не отставать от других школ. Мои ребятишки всегда участвуют в областных, всероссийских олимпиадах. И самое главное, что им это нравится. Хотя, конечно, на первых порах приходится тяжело. Из-за того что здесь нет детского сада, дети приходят неподготовленными, не умеют держать ручку, в первый раз видят пластилин. Но я стараюсь им дать максимум знаний и умений.

Впрочем, и сама учительница активно участвует в различных проектах. Два года назад она принимала участие в областном конкурсе «100 учителей» и заняла первое место в номинации «Первый учитель». По словам Светланы Владимировны, она никогда не жалела о том, что решила остаться в Целотах. Здесь она встретила свою половину, вышла замуж. Учительница уверена, что в селе народ добрее и теплее. Она знает родителей своих учеников, зачастую они приходят в школу для того, чтобы получить совет от педагога.

По словам Светланы Шутюк, единственное, чего не хватает в селе — культурного центра. Нет педагогов дополнительного образования: хореографа, спортивного тренера. Два раза в неделю в школу приезжает учитель английского языка.

Ученики средних и старших классов занимаются в Большой Елани, а малышам негде развивать свои таланты. Сразу за школой было футбольное поле — это единственное место, где они могли гонять мяч. Однако недавно там оборудовали место для емкости с водой при тушении пожаров. Так что теперь детям гулять особо негде.

В церкви кто-то плакал

Когда-то в Целотах была собственная большая церковь. Правда, о ней мало что известно. Старожилы рассказывают о том, что она три раза горела. Первый пожар случился в собственно церкви, второй — уже при колхозе, когда из храма сделали клуб, а в последний раз сгорело строение нового клуба, возведенное на этом же месте. Все тогда увидели в этом грозное предзнаменование и решили больше ничего здесь не строить. Неподалеку лишь установили памятник воинам, павшим в Великой Отечественной войне.

Как рассказывает Мария Могильникова, однажды в село приезжал человек, который интересовался местом, где находилась церковь. Он объяснил свой интерес тем, что рядом с ней был похоронен его родственник и он хотел отыскать его захоронение. Местные помнят, что там действительно находись две старинные могилы. Вот только сейчас их расположение уже никто не помнит. Другой жительнице Целот, Марии Быргазовой, довелось поработать в старинном храме.

— Одно лето в церкви обустроили ясли. Помню, как-то мы уложили всех малышей спать, и я услышала, как откуда-то доносится плач. Я еще раз проверила всех ребятишек, но они сладко спали. А плач продолжался. И мне это не показалось, все было на самом деле. После этого здание сгорело, — вспоминает Мария Давыдовна.

Во время существования церкви в селе была и небольшая часовенка. Ее освятили в честь Николая Чудотворца. Она была построена на кладбище, и часто люди сидели в ней и молились. Ее разрушили в 30-е годы. В то же время, когда сгорел храм в селе.

500-летний дом

К слову, Мария Быргазова является одной из главных хранителей здешней истории. 8 марта ей исполнится 90 лет. Однако, несмотря на свой преклонный возраст, она, как и Мария Парфеновна, все сама делает по дому. В жизни ей также пришлось хлебнуть немало страданий и переживаний, однако она выстояла и сегодня радуется каждому визиту своих многочисленных родственников.

— Мои родители всегда жили бедно. Мама в детстве работала нянькой у знакомых, папа был работником у богачей. Когда началась коллективизация, он устроился в колхоз разнорабочим. Всего в нашей семье родилось 13 детей, но семеро умерли еще маленькими от болезней. Старший брат был на войне, попал в плен, но затем вернулся домой. Только калекой. Я с малых лет начала работать. До сих пор вспоминаю, как после второго класса меня мама забрала из школы и оставила дома нянчиться с младшими детьми. Бабушка у нас умерла, а маме надо было вырабатывать 300 трудодней. Если бы она их не отработала, ее могли судить и посадить. Старшая сестра перешла тогда в пятый класс, и мама решила, что она должна учиться дальше. Хотя мне так нравилось ходить в школу, получать знания. Я училась на одни пятерки, поэтому мне сих пор горько вспоминать, что мне дальше не довелось поучиться. Жизнь заставила рано повзрослеть, — говорит Мария Давыдовна.

В 12 лет она уже работала в колхозе, а с 15 лет стала ездить на лесозаготовки. Зимой пропадала на лесных делянах, а с весны трудилась на заготовке зерна: нагребала в большие мешки зерно, взвешивала их на больших весах и грузила на машины. Работа была тяжелая, мужская, но выносливая девушка с ней справлялась. В разные годы ей довелось работать и трактористкой, и поварихой. 25 лет она пробыла дояркой.

За свои трудовые подвиги Мария Быргазова, как и Мария Парфенова, заработала много медалей и грамот, вот только здоровья от них не прибавилось — руки и ноги еле двигаются. Тем не менее скромная бабушка ловко передвигается по дому, шутит и сама провожает нас за калитку. Показывая на свой старенький, покосившийся от старости, но опрятный дом, она с гордостью говорит о том, что ему уже 500 лет!!! Видя в глазах недоверие, она рассказывает, что в этом доме родилась бабушка Арина, которая пожила в нем 100 лет. А умерла она в середине 40-х. И до нее в доме жили люди.

— Он, может, и упал бы давно, но я сама его обколотила со всех сторон. Перестилала полы, перекладывала печь, занималась ремонтом. Так что простоит еще, может, долго. Главное, чтобы в нем люди жили. Тогда и дому будет тепло и спокойно.

Загрузка...