Цаатаны: в гости к таинственному народу

Гигантская монгольская котловина площадью более четырёх тысяч квадратных километров с каждым годом привлекает всё больше туристов со всего мира. Участок суши, разделённый хребтами Улаан-Тайга и Хорьдолын-Сарьдиг-Нуру, невероятно красив в любое время года, здесь много озёр и рек. Интересно, что в разное время эта территория входила в состав разных империй: до 1912 года была в составе Китайской, в апреле 1914 года — в составе Российской империи в качестве части её протектората Урянхайский край, в 1921 году вошла в состав территории независимой республики Тану-Тува, в 1925 году передана в состав Монгольской Народной Республики.

Однако не только богатое историческое прошлое манит сюда путешественников. Среди гор и лесов, вдали от цивилизации живёт народность цаатаны, численность которого не превышает 300 человек.

Его зовут Сэсээр

 Дорога по Тункинской долине одна из самых красивых: справа — молодые, высокие Саяны, слева — старичок Хамар-Дабан. По долине бродят стада коров, табуны лошадей, и нам кажется, что тут очень много животных. Но это пока мы не попали в Монголию.

 Пограничный пункт в Мондах действует только для россиян и монголов, гражданам других стран тут пересекать границу нельзя.

 От Мондов до Ханха еще 23 километра, местами уложен асфальт. Сам посёлок за несколько лет разросся и расцвёл во всех смыслах. Крыши из розового, сиреневого и оранжевого металла. Дома покрыты охрой и сияют крашеными стенами, как монгольские дети — красными щеками. Даже халаты монголов из непременно темно-синих 10 лет назад стали розовыми, голубыми, жёлтыми, зелёными и даже цвета хаки.

 Всюду сарлыки, хайнаки (гибрид сарлыка и коровы), взрослые особи и телята. Хубсугул, в отличие от Байкала, немного переполнен, вода плещется на траве, и до беседок на берегу можно добраться только в сапогах.

Первый день в Монголии подарил нам впечатляющий закат, а на базе нас встретил не менее потрясающий ужин. Бухлер и позы — невероятно вкусно, но очень сложно вместить в себя всё за один присест. База, куда мы прибыли, называется СССР НАШ, и хозяина-монгола зовут Сэсээр .

 Члены экспедиции проснулись рано, около пяти, даже без глотка кофе поехали на Тринадцатое Обо (по-монгольски — Арван-Гурван-обо) встречать рассвет. На турбазе нас ждал завтрак — миска ухи и жареная рыбина каждому.

 Сэсээр начал заводить машину, но уазик не поддавался. Водитель много раз выходил, что-то откручивал, дул… Так прошло минут сорок. Мы поняли, что настала пора привыкать к размеренному течению монгольской жизни. В конце концов поехали, ура! Остановились на автозаправке, на ней есть только дизтопливо и бензин Аи-80 по1770 тугриков — это больше 40 рублей, дороговато.

 Вокруг заправки много мотоциклов, просто слёт байкеров какой-то! Монголы массово пересели с коней на мотоциклы, в основном китайские. 

Пока заправлялись, обнаружили, что потеряна крышка на бензобаке: видимо, слетела, когда заводили агрегат. Деталь привёз сын Сэсээра, пока мы стояли минут сорок, ждали заказанный ранее хлеб. Мягко говоря, не самый привычный для нас темп жизни.

Но — свершилось! Мы выехали! Нам улыбался подсвеченный солнцем Мунку, погода радовала несентябрьским теплом. Дорога — сплошные канавы, камни и валуны. Нас подбрасывало, Сэсээр и Батсурэн весело улыбались.

Вскоре догнали группу детей, шедших с ранцами и портфелями по дороге от Ханха. Оказалось, что ребятишки из интерната идут домой, в стойбище, на выходные. Далеко ли?

— Нет, километра три-четыре, — сказала Батсурэн.

Тут мимо нас промчались монголы на мотоцикле с овцой на руках.

— Хорхог будет на «Серебряном береге», — пояснила Батсурэн.

Хорхог — это национальное блюдо, когда барана готовят во фляге, разведя костёр снаружи и положив внутрь фляги, прямо к мясу, раскалённые камни. Иногда туда добавляют овощи.

Юрта и стиральная машина

 Озеро Хухнуур. Наши называют его Окунёвым, а монголы сказали, что это Синее озеро, именно так и переводится с монгольского.

 Дорога вверх по реке Хорогол. Во время нашей поездки мне часто казалось, что я смотрю некий захватывающий фильм — настолько тут всё было нереальным. Один раз мы проезжали мимо юрты, возле которой стояла стиральная машинка типа старой «Сибири», подключённая к генератору, вовсю шла стирка. Как будто так и надо: среди долины реки, в небольшом лесу, юрта, два монгола и стиральная машинка..

Вскоре наш внедорожник  вновь встал. Сэсээр по-новой продувал, крутил, потом вытащил какую-то железяку и выбросил. Мы спросили, точно ли это ему не надо, он сказал: «Нет, не надо!» Так и оставили под кустом.

 Движок завелся, мы снова в пути! Впереди увидели всадника, им оказался суровый пограничник, проверивший документы. Попрыгав на валунах и кочках, проскочив ещё несколько бродов, мы вновь остановились у группы пограничников. Они обрадовались Сэсээру, оказались его знакомыми. Рядом — граница Монголии с Россией, поэтому мы получали специальное разрешение на посещение этой территории.

Через несколько бродов доехали до очередной стоянки: зимовье, загородки для сена и скота, красивый вид на долину с высокого берега Хорогола. Вместе с Батсурэн приготовили гречку с тушёнкой и салат из безумного количества огурцов и помидоров. Поели и спать пошли. Желавших посидеть у костра спугнул разгулявшийся дождик.

По чуркам — через топи и болота

Рассвет. О ночном дожде напоминали только несколько капель на тенте палатки. Стояли мы на зимнике, принадлежащем младшему брату Сэсээра, которого он заранее предупредил по телефону, что мы воспользуемся стоянкой. Долина реки Хорогол (на картах пишут Их-Хорогол) вся в таких зимниках, Батсурэн сказала, что их там около ста, и это похоже на правду. В некоторых мы заметили дымок из труб, предположили, что хозяева собирают скошенное сено. Сюда в декабре пригоняют стада на пару месяцев, перед этим происходит забой скота, и количество голов уменьшается раза в три.

Выехали в прекрасном настроении. В одном месте Сэсээр остановился и набрал дров. Было любопытно: зачем? Думаю, ему виднее. Наверное, на стоянке с дровами плохо. Мы любовались хребтами гор, ярко раскрашенными золотом лиственниц и глубокой зеленью кедров.

Но недолго музыка играла. Перед нами образовалось болото без конца и без края. Наш уазик покатил по кочкам. Мы изумлённо глазели в окна, удивляясь проходимости советских «буханок», как вдруг перед нами оказался глубокий ручей. Уазик почти утонул в грязи, но выплыл. Сэсээр посоветовал нам надеть резиновые сапоги. Куда мы забрались!

Наконец нашлась трясина, достойная нашего внедорожника: уазик сел на все четыре колеса по бампер в болото, причём и впереди, и сзади была такая же жижа. Мужчины повесили на меня свои фотоаппараты, каждый из которых стоит примерно как внедорожник, и пошли собирать брёвна, которых вокруг было предостаточно: видимо, мы не первые бороздили Вселенную.

Мужчины изучили алгоритм вызволения уазика из грязи: у бревна стёсывается один край, плоская часть бревна упирается в ступицу, образуя рычаг. Машину приподнимают, подкладывают под колесо те самые дрова, что мы взяли с собой.

Даг Хар: знаковая встреча

О неприятности забыли, едва встретился всадник с ещё одной вьючной лошадью. Сэсээр вышел поздороваться. Всех поразила его почти чёрная кожа. Оказалось, что зовут его подобающе — Даг Хар, что означает «ужасно чёрный». Кроме того, встретить его в начале поездки — очень хорошая примета среди местных монголов. Мы подтверждаем — экспедиция прошла удачно.

Пообщавшись с нами, монгол уехал куда-то в сторону заснеженной горы. Я спросила у Батсурэн, далеко ли он. Она ответила, что до Рэнчин-Лхумбэ. Я спросила, за сколько дней он доедет — за два дня или за три.  Батсурэн удивилась и показала один палец: один день, говорит. Тут удивилась я. Но ничего не сказала, так как объяснить всё равно ничего не могла — мои знания монгольского ограничены словами «баярлаа» и «баяртэ» («спасибо» и «до свидания»), а ещё — «дзугер» или «дзугыр», что означает «ну и ладно», «фиг с ним» или «всё хорошо», в зависимости от вашего настроения.

 Болото кончилось. Время шло к двум часам дня. Сэсээр предложил перекусить, но так как до места предполагаемого обеда мы ещё не доехали, то все дружно отказались: вперёд, только вперёд! Знали бы, куда мы попали! Мы ползли по курумнику — груде неряшливо разбросанных камней, размер которых очень разный, от футбольного мяча до небольшой избушки. Мало кто верил, что тут можно ехать, но уазик упорно двигался вперёд, теряя по дороге детали. Как-то он очень громко стукнулся об очередной камень. Мы слегка подпрыгнули, но особенно не отреагировали. Сэсээр обернулся к нам, что-то сказал и остановился. Ух ты! Оказывается, при ударе открылась задняя дверь и часть вещей выкатилась на дорогу.

И вот мы вскарабкались на перевал. Думали — всё, основная часть пути пройдена. Но нет, курумник продолжился, красота за бортом утроилась, мы поснимали вид на пройденную долину Хорогола и во все глаза смотрели на окружавшие нас горы.

Таким образом забрались в район 2200—2300 метров. Растительность как в тундре — карликовая березка и ива, ягель, можжевельник, кашкара.

Сэсээр предложил нам заняться фотографией, а сам стал менять колесо; кроме того, камнем у него снесло болты на переднем крыле и часть самого крыла.

Непонятно, как Сэсээр ехал по этим булыжникам. Вдоль «дороги» вообще-то стояли небольшие горки из камней, они обозначали собственно дорогу, без них её действительно заметить было бы сложно.

Минеральные источники Рашаан

Батсурэн и Сэсээр повели нас на экскурсию на источники. Летом, как мы поняли, тут паломничество, все приезжают лечиться, на щите даже висят расценки. Живут приезжающие на поляне, на которой мы остановились, там даже есть обычный, немонгольский, туалет — правда, монгольский, напоминающий трибуну, тоже есть.

Сами источники находятся среди деревьев. К ним проложены деревянные тротуары, все источники подписаны (по-монгольски). Батсурэн и Сэсээр нам переводили, а мы, следуя указаниям, пили воду «от сердца», «от живота», мазали голову водой «от головы» и т. д. В одном месте тут бежит тёплая вода, и на этих источниках сооружены купальни. Вода тёплая, но не очень — градусов 25. Знать бы, как долго мы не увидим горячей воды, то  устроили бы помывку. Но мы посмотрели источники, положили монетки, рис, конфеты возле Обо и поехали дальше.

В Дархадской котловине появилась устойчивая связь, и мы смогли пообщаться с близкими, а Сэсээр всё время кому-то звонил. Один раз увидели колоритную старушку, сидевшую у крыльца дома. Ребята обратили внимание, что всё вокруг было «заминировано»: конечно, сарлычьи и прочие лепёшки на земле — это фирменный знак Монголии, но в таком количестве нам пока не встречались. Батсурэн пригласила нас в дом к этой старушке, сказала, что она хозяйка 1000 яков!  Только открыли дверцу уазика, как нам в нос ударил резкий аммиачный запах всей этой тысячи! Дом Тольджин (так зовут хозяйку) полон контрастов: грязные доски на полу — зато на столе серебряные пиалы, из которых нас угощали чаем, на всех поверхностях сушился творог, на стене висела шкура гигантского волка. Тут было всё вперемешку — живые козлята в углу и золотая статуэтка яка на шкафчике. Мне показалось это диковинным.

На тумбочках-сундучках у Тольджин лежали грамоты «Лучшему сарлыководу». Тут же стояла та самая статуэтка, фигурка быка из чистого золота. Семья живёт уже 50 лет на этом месте, самой Тольджин, судя по виду, лет 80 (потом нам сказали, что всего 63).

В очередной раз Сэсээр с кем-то созвонился, и мы поехали к реке: то ли родственнику, то ли другу надо было перевезти мешки с одного берега на другой. Сэсээр дошёл до середины реки, второй монгол зашёл с другой стороны и передал мешки. Мы подумали, что это гостинец родственникам. Однако второй монгол вернулся на берег, сел на мотоцикл и поехал в воду. Конечно, мотор сразу заглох, и это его очень развеселило. Сэсээр тоже вошёл в воду. Они вместе выкатили мотоцикл на наш берег, очень весело общались, при этом второй монгол ходуном ходил от холода, даже говорить не мог, челюсть дрожала. Но все равно пошёл опять через реку за одеждой. Загадочные люди эти монголы…

К вечеру добрались до стойбища старшей сестры Сэсээра, Пурэвсурен. Мы поставили палатки в загородке, попили чаю в доме. В центре комнаты — печь (цох) с казаном (того), который одновременно выполняет роль кастрюли, сковороды и заварника.

В сенях на стене висят сухие букетики, можжевельник, тут же поворотники от мотоцикла и деревянные колодки — чтобы шить сапоги. Я заметила, что почти все встретившиеся нам монголы ходят в кожаных сапогах, никаких новомодных кроссовок и ботинок. Также почти все ходят в халатах — старых, новых, темно-синих или цветных, как нам сказали, в основном покупают ткань и потом шьют халаты на всю семью. А мы-то сначала подумали, что у каждой семьи свой цвет. Оказалось, какую ткань купили — такие халаты на всех и сшили. Мужчины носят красивые яркие пояса из ткани, у женщин часто красивые пояса с серебряными пряжками.

Окончание следует.

Комментарии

Нажмите "Отправить". В ракрывшейся форме введите свое имя, нажмите "Войти". Вы представились сайту. Можете представиться через свои аккаунты в соцсетях. После этого пишите комментарий и снова жмите "Отправить" .
Система комментирования SigComments
Загрузка...
Загрузка...