Бурятская Алёнушка

Большая история катком прошлась по судьбе обычной женщины из маленького улуса Харазаргай Эхирит-Булагатского района.

Односельчане ее звали по-простому, Алена, детишки — внуки и правнуки — хох-тоодэй. Елена Хаптахаевна Дардаева родилась еще в царское время, в 1907 году, в семье Хаптагая и Бугашки Бутухановых. Когда подошло время, девушка вышла замуж за Иосифа Дардаева. Любопытная подробность: по тогдашнему бурятскому обычаю (возникшему, конечно, на фоне непроглядной бедности), чтобы не платить калым, семьи как бы обменивались женихами и невестами. Получилось так, что двоюродный брат Елены, Дмитрий, в тот же год женился на сестре Иосифа — Тамаре. Таким вот образом укреплялись и приумножались родственные связи.

Ушел и не вернулся

Елена Хаптахаевна была неграмотной, но, как утверждают ее земляки из Хара­заргая, при этом очень мудрой, а потому уважаемой всеми женщиной. А еще — трудолюбивой и невероятно скромной... Она прошла сквозь череду невзгод, тягот, страданий, лишений, жестокости, нужды, которые обрушились на нее во времена репрессий, Великой Отечественной войны и в тяжелые послевоенные годы.

B декабре 1937 года ее муж Иосиф добровольно отправился в Усть-Opду, в местную милицию, чтобы, как и многие другие харазаргайцы, доказать свою невиновность (а под подозрением тогда были практически все). Однако назад он не вернулся — вместе с младшим братом Николаем, которому на тот момент было лишь 18 лет, его арестовали и осудили по сфабрикованному делу о падеже 40 голов крупного рогатого скота и порче 30 стогов сена. Колю расстреляли уже спустя несколько дней в Иркутске (4 декабря был арестован, 7-го осужден, 12-го расстрелян — вот так стремительно тогда работала машина правосудия), Иосифа же этапом отправили в Амурскую область, на лесоповал. До 1942 года он писал письма, a потом связь оборвалась. Как оказалось — навсегда...

«Я и замерзала, я и голодала...»

Алену объявили женой «врага народа», со всеми вытекающими отсюда последствиями — ей доставалась самая грязная и тяжелая работа. Она сама пахала землю, косила и стоговала сено, стряпала хлеб на несколько бригад, которые работали на полевых колхозных станах. Детей практически не видела, a их y нее было трое: шестилетняя Люда, четырехлетний Гриша и младшенький двухгодовалый Юра.

Ко всему прочему семья «врага народа» в ту пору облагалась двойным налогом, и двойным оброком — то есть если всем нужно было сдать, к примеру, кило топленого масла и десяток яиц, то Алена и ей подобные отрывали от семейного пайка (а наличие детей никоим образом не учитывалось) в два раза больше.

На полевых станах женщины жили в нечеловеческих условиях: посередине помещения стояла печка-буржуйка, которую они затапливали только вечером, после работы. С поля приходили, замерзшие, грязные, голодные, в мокрых унтах. «Улдоодшэ узэбда, дарадши узэбда» («Я и замерзала, я и голодала»), — говорила Алена позже своим внукам, вспоминая те страшные годы. Питание было скудным, а потому женщины, рискуя попасть под статью, собирали в поле колоски пшеницы. Затем засыпали зерно в кружку, заливали водой и варили боомхэ. Спали на деревянных нарах в антисанитарных условиях, месяцами не мылись, вшивились (сами обрабатывали себя как могли). Домой можно было приходить только ночами. За ночь

Алена успевала лишь немного прибраться в доме, постирать, поглядеть на детишек. К утру необходимо было вернуться на полевой стан. Если бригадир Бата замечал отсутствие, то мог и избить опоздавшую кожаным кнутом, сплетенным из 8 длинных кожаных веревок. Ударом кнута Бата их поднимал на работу — естественно, женщины его боялись как огня.

«Но, в общем-то, здоровая...»

Алена была очень чистоплотная, аккуратная, требовательная и вместе с тем нежная, заботливая и веселая. Деревянные полы в то время были некрашеными, и мыть их приходилось песком с веничком — драить, как драят палубу матросы. «После мытья полы должны быть желтыми», — наставляла она своих помощниц-внучек, которые всегда с большим удовольствием приезжали к ней в гости на каникулы. А если дощечки начинали синеть, бабушка заставляла перемывать. Так она приучала своих любимых девчонок к порядку и трудолюбию.

А еще она всегда была в хорошем настроении, никогда не унывала, не ворчала, не ругала детей. И никогда не жаловалась на здоровье. «Нужно прислушиваться к телу», — говорила. При этом прикладывала руки то к сердцу, то к животу, то к груди и нашептывала: «Тут у меня болит? Нет. Тут у меня болит, да. Но, в общем-то, я здоровая». И этим самовнушением поднимала себя с постели, не позволяя расхвораться.

Она вставала рано утром, успевая делать одновременно кучу дел по дому, при этом приговаривала: « Эртэгуур эрта бодхода удэртэ тухатэй,эртэ гэрлэхда уеда ту атэ». Стряпала караваи, вкусные шанежки, а к приезду гостей готовила шиму (говяжий желудок, начиненный мелко нарезанным мясом) и рыбное блюдо под названием «сабля».

Кнут для мальчика

У Елены Хаптахаевны всегда наготове было множество историй из жизни. И она охотно делилась своими воспоминаниями с окружающими. Вот несколько из них...

Ездила как-то покупать корову и баранов в село Тихоновка Боханского района — по тайге, через деревню Верхнюю Идыгу. Там скотину продавали подешевле, чем в Эхиритах. Один раз поехали с Мансахаем Михахановым: он уже был в преклонном возрасте, знал нужных людей и решил помочь землячке. Надо сказать, что Мансахай был без одной ноги — вместо нее деревянный костыль. На месте в поисках подходящей телочки им пришлось зайти во многие дома. Ну и в каждом, понятно, угощали, наливали рюмочку-другую. В итоге компаньон Алены сильно опьянел. А он был такой уважительный, что с каждым ему непременно надо было поздороваться за руку. Будучи навеселе, старичок, вставая и приветственно протягивая руку, каждый раз обязательно падал. Алена все время его поднимала и сажала на телегу. А когда ей надоело это делать, она прикрикнула на попутчика: «Мансахай, хватит тебе здороваться со всеми! Я уже устала поднимать тебя!». Но тот все равно вставал, здоровался и падал...

Приехали они как-то с двоюродным братом Дмитрием Хабдаевым в Бохан по делам. А там первым секретарем Боханского РК КПСС работал их земляк из Харазаргая Виктор Башенхаев. У него рождались одни дочки. Тогда Алена оставила в его доме свой кнут. Жена Виктора Бахалхановича сторожила эту вещицу как зеницу ока, никого не допускала, говорила: «Жена Иосифа Дардаева нам оставила сына, и его не трогайте». Была такая примета. И в скором времени в семье родился сын, которого, конечно же, назвали Иосифом...

Дом у бабушки Алены был небольшой, неказистый, и она как-то решила построить новый. Возводили его методом народной стройки, а руководил строительством, пришедший с Великой Отечественной войны Петр Ямбаевич Ербаев. Вот какое было уважение к ней односельчан.

«Кто сопливый, тот счастливый...»

Однажды на автовокзале в поселке Усть-Ордынском Алена встретилась с одной женщиной из Баяндая — с точно такой же судьбой, как у нее. Мужа репрессировали в 1937 году, осталась она с троими детьми, стала женой «врага народа». «А тебе дали квартиру в Улан-Удэ как жене репрессированного? — спросила женщина. — Мне вот дали. Почему же ты не хлопочешь?» И Елена Хаптахаевна загорелась этой идеей. Попросила племянницу Лидию найти в Иркутске архив НКВД, написала заявление. В ответ на запрос в Забайкальский военный округ пришел ответ: «Дардаев Иосиф Дарданович посмертно реабилитирован». С этим документом Алена отправилась к своему земляку Сэндэгэ, который работал прокурором в Улан‑Удэ. Он помог написать ей заявление на пяти листах, и в горисполкоме женщину включили в список на квартиру — 28-й в очереди. В год по данной статье — по одной квартире, некоторые не доживали до этого светлого мига. Наша героиня очень торопилась и постоянно заставляла родственников интересоваться движением очереди. Боялась, что умрет и не получит своего жилья. Когда же стала третьей в очереди, то вместе с внучкой решила сходить на прием к Климентию Шомоеву — в то время третьему секретарю обкома КПСС Республики Бурятия. Его она хорошо знала с детства, когда он был мальчишкой: она стряпала хлеб на полевом стане, а он развозил его по бригадам во время войны. «Сопливый был мальчишка», — вспоминала Елена Дардаева. Но тут же добавляла: «А кто сопливый, тот счастливый». Чиновник встретил своих земляков очень приветливо, обнял старушку, поцеловал, потом угостил чаем. Они вспоминали, как работали в те далекие и трудные времена. Но напоследок Климентий сказал: «Алена, ведь ты же умный человек, как же я тебя могу пропустить через голову таких же бабушек, как ты». Елена Хаптахаевна сразу успокоилась и, терпеливо дожидаясь знаменательного события, уже больше никуда не ходила. И свою однушку она все-таки получила — на улице Трубачеева в Улан-Удэ.

Радости и ликованию не было конца.

Богатство бабушки Алены

Большое уважение и любовь к людям, своим землякам, родственникам, детям, внукам, правнукам Елена Хаптахаевна Дардаева пронесла через всю свою жизнь. А о том, как ее любили, говорит простой факт: в каждой семье родственников, где есть девочки, обязательно есть Аленушка. Кроме своих детей она воспитала и вырастила осиротевшую в 10 лет племянницу Ларису. 16 внуков, 21 правнук и на сегодняшний день 5 праправнуков — вот такое богатство оставила после себя эта простая скромная женщина из сибирской глубинки.

...Прожила бабушка Алена 92 года, похоронили ее под горой Герын-хада в селе Харазаргай, на родине предков. Такова была ее последняя просьба в достойно прожитой и, несмотря на все невзгоды, счастливой жизни.

Иллюстрации: 

Бабушка Алена, она же Елена Хаптахаевна (слева, в верхнем ряду), прожила 92 года
Бабушка Алена, она же Елена Хаптахаевна (слева, в верхнем ряду), прожила 92 года
baikalpress_id:  95 404