Букет невесты

Катя поругалась со сменщицей и ушла с работы. Уволилась. Вообще-то Катя не истеричка, чтобы вот так запросто заявлениями об уходе разбрасываться.

И когда шла к начальству, увольняться она, конечно, не собиралась, из ума не вышла — психовать и в падучей биться. Это сменщицы ее фирменный стиль — такие сценки устраивать. Но начальник был не в духе, наорал на Катю, не разобравшись. Все на кого-то орут, не разобравшись. А Кате что, хамство терпеть? Мужик орет, а Катя сдерживается, чтобы не зареветь тут же. Стояла, молчала, слушала, уставившись в окно. А мужик орал до визга. Все свое недовольство собственной жизнью на Кате срывал. У начальника жена молодая, и родственники у этой жены, и все кровь пьют. А он почему-то терпит, а Катя попалась под горячую руку со своими вопросами. В первый раз с ней такое. Все, в общем, психи сейчас. Вот кто, спрашивается, ее за язык тянул? Катя взяла да ляпнула: тогда я увольняюсь.

А начальник в ответ: скатертью дорога. Типа незаменимых нет. Катя пошла и собрала манатки. Хотя какие там у нее манатки? Сгребла какую-то мелочь в пакет, плюс пару сменной обуви, личная чашка и банка растворимого кофе. Все нажитое непосильным трудом. И ушла в тишине, цокая каблуками, и сапоги свои несла в руках, и пальто, потом в холле обувалась, одевалась. Плакать начала уже на улице. Пару остановок даже пешком пришлось пройти, чтобы представление в маршрутке не разыгрывать. Ах, какие мы нежные. Домой пришла, а муж недовольно: «Ты что так рано?». Хотя мог бы и сам объяснить, почему в разгар рабочего дня он сам дома. Кормилец. Она мужу — блямс — про увольнение. А муж глаза выпучил: «Ты что, дура? У нас же кредит!» «Не у нас, а у тебя, дорогой!» — это Катя родному мужу, который горбатится на всю семью. Это он ей сразу про это сказал — что горбатится. Кредит он брал на машину, осталось полгода платить.

— А я на этой машине только пару раз и прокатилась — и то к твоей матери!

— А ты маму не трогай! Да если бы не моя мама…

И т. д. А потом дочка пришла и тоже очень даже на Катю обиделась, потому что — что теперь получается? Теперь дочке, что ли, зарплатой делиться, потому что сейчас никто не уходит с работы, все держатся за рабочее место!

Они стояли перед Катей — родной муж и родная дочь — и почти теми же словами и почти той же интонацией, что и начальник… А потом просили, можно сказать, умоляли — пойди извинись, покайся, попросись обратно… Может, возьмут? Если хорошо попросить? Ну? Пойдешь? А Катя смотрела на них — на мужа и на дочь смотрела почти с ужасом, вот ведь родные люди… Дочка тогда хлопнула дверью и ушла в свою комнату. Муж хлопнул дверью и ушел из квартиры. А Кате что теперь делать? Надеть фартук, встать спокойно к плите готовить ужин? Рассортировать белье на белое и цветное и начать стирку? Потом глажку? Потом штопку? Завести тесто? Потому что завтра суббота, и по субботам муж навещает свою маму, а Катя печет гостинчики. Муж отвозит, а потом звонит свекровь и говорит, что в прошлый раз пирожки были удачнее: «Ты же понимаешь, Катя, что расстегаи с рыбой — не твой конек…»

Что-то еще она собиралась сделать, что-то такое важное-важное. Ах да, важнее нет — шкаф она хотела разобрать, уже и начала вчера. Вывалила все шмотки на пол, сидела над этой кучей, потом запихала все в пакеты, собралась сегодня как раз доделать. Что, куда и кому. В общем, поплакать не получилось. Сунулась к дочери в комнату, но та, не отрываясь от компьютера, раздраженно отмахнулась — не видишь, я занята. Ну да, все заняты, одна Катя свободна. Вот тогда она и решила уехать. Сбежать.

Собрала сумочку ненужных вещей и отправилась на вокзал. У нее же мать есть и сестра Ира. Вот к ним и поехала. Давно собиралась. Сутки ехала и мечтала — вот приеду сейчас и поплачу. И станет хорошо и сразу. А те на нее уставились — и мама, и сестра. И вопрос идиотский — почему не позвонила. Это потом только догадались спросить — что случилось. Это Катя, значит, должна родной матери звонить и разрешения на приезд спрашивать? И с сестрой заранее о встрече договариваться? Просить, чтобы пометила у себя в календаре удобную дату? И не против ли вы?

— Да ну, — отмахнулась мама. — Как-то все-таки несерьезно, поругалась, уволилась, не захотела терпеть. А как же тогда остальные?

Имелось в виду — как они все терпят, и она сама, и ее дочь Ира? Что-то они все терпят, неизвестное лично Кате. Что-то насчет того, что Ира терпит мужа, терпит свекровь. И все они там какой-то конкурс на звание самого терпеливого человека года постоянно выигрывают.

— А ты, Катя, посмотрела бы, как другие люди живут, некоторые женщины. И ничего! Вот у нас такая Анна Ивановна есть в садоводстве. Так у нее такое…

И идет какой-то жуткий подробный рассказ про жуткую Анну Ивановну. Катина мать — женщина с активной жизненной позицией, и ей не все равно. Все знает и в курсе. Про несчастных, сирых, убогих и обездоленных. Поэтому удел женщины — терпение. Вот Катя и взялась терпеть. Во всяком случае, пропускать мимо ушей нотации матери и колкости сестры. Раз уж приехала.

— А ты мужу позвони, — требует мать, — извинись! И перед дочерью тоже извинись. Вот сейчас же звони и извинись.

Катя послушно набирает номер.

— Ну, мам, — голос у дочери скорее раздраженный, чем озабоченный. — Мне некогда. Все нормально. Да не звонил тебе никто. Кто сейчас на городской звонит? У тебя же сотовый. Все, пока.

Поговорили. А сестра Ира сказала, что она на стороне Катиного мужа и на стороне Катиной дочери. Как же так — взять и уволиться, ни с кем не посоветовавшись? Сама все за всех решила, сама уволилась, сама приехала. Ясно слышалось — а тебя здесь никто и не ждал.

Конечно, все заняты. И Катю с ее проблемами просто впихнуть некуда, график такой плотный. Мать же у Кати общественница. В каких-то комитетах заседает. Сейчас, конечно, пореже, самих комитетов поубавилось, но при желании активный человек всегда найдет себе занятие по душе. Всегда можно пойти на собрание неравнодушной общественности и порешать вопросы. На предложение Кати чем-то помочь мать только рукой махнула — какой от тебя толк? Катя за тряпки, ведра, а мать возмутилась — моя квартира, когда хочу, тогда и убираюсь. Ты бы лучше дома у себя убиралась с утра до вечера, раз времени полно. И Катя принялась ходить по квартире, в которой выросла, и перебирать вещи. Доставала какие-то их с Иркой старые одежки. Какие-то жуткие платья, стоптанные туфли. Ругались с матерью, Ира хоть тут поддержала сестру — да, пора избавляться от хлама. Такое только на мусорку. Вот это дикое платье, в коричневую клеточку, зачем, интересно, его хранить? Или сапоги, которые Ира ни разу не надела, такие страшные. Мать цеплялась за каждую шмотку, хваталась за сердце. Но потом раздавался телефонный звонок — зазывали на очередное собрание. Что-то насчет электричества в садоводстве. Или насчет воды или сторожа. И так далее. Дел и так куча, а тут Катя с каким-то старьем. Прощались у поезда они с облегчением. Хорошо, что повидались, хорошо, что уезжаешь. Приезжай, пиши, звони, до скорого, до скорого. И ты приедешь, и мы приедем. Все куда-то обязательно должны приехать.

Родной дом встретил Катю тишиной и пылью нежилой квартиры. В холодильнике — пачка масла и банка аджики. Катя не знала, куда звонить и за что хвататься — то ли пол мыть, то ли в магазин бежать.

Решила заварить чаю, а потом решить — на что ей сил хватит в первую очередь. А силы ей еще понадобились.

— А ты что, правда ничего не знала? — Это дочка пришла, наконец, домой после Катиных звонков. Пришла ненадолго, только переодеться. — У папы уже год как другая женщина. Какая-то тетка с работы. А мы с Димой решили жить вместе. Квартиру сняли. Не здесь же…

Тетку с работы Катя увидела на следующий день. Не удержалась, поехала к мужу на работу, как раз конец рабочего дня. Они вышли вдвоем — мужчина и женщина, так идут и так разговаривают, словно давным-давно они семья. И семья счастливая. Катя смотрела, как садятся они в машину, и мужчина придерживает дверцу, и устраивает женщину, чтоб удобнее, говорят, смеются. И уезжают. На Катю никто и внимания не обратил. Стоит и стоит тетка. А там отношения действительно близких людей. А Катя жила какой-то не своей жизнью, какие-то пироги пекла, отчитывалась перед семейством за каждый заработанный ею самой рубль. В отпуске не была лет пятнадцать. Лишней копейки на себя не потратила. Даже на книжки приходилось откладывать, да-да, чтобы купить себе книжку любимых авторов. А перед витриной с косметикой решала сложную задачу — если она купит эту помаду, то не получится заплатить… И прокручивала в голове список необходимого. Нет, вздыхала и отходила от витрины с косметикой и шла в сторону хозяйственного отдела. Вот там ее глаза загорались при виде хорошей кастрюли или сковороды.

Муж поставил уже перед фактом по телефону — завтра в десять разводиться пойдем. Развелись. С дочкой Катя виделась редко, у той хоть хватало деликатности не слишком распространяться о папе и его жене.

На свадьбу дочери Катя не пошла. Да ее не особенно и зазывали. Дочка сразу дала понять, что свадьба — это папин подарок. И Светин. Как-то позвонил бывший начальник, извинялся, расспрашивал, звал к себе. А Катя даже поговорить не смогла с ним толком, в парикмахерской сидела, ей как раз маникюр праздничный делали. Катя же замуж в тот день выходила. А он звонит, даже неудобно перед человеком. Обиделся. А замуж Катя вышла неожиданно. Она устроилась на работу в цветочный магазин, и, оказалось, у нее настоящий талант флориста. А в тот день, тот важный для нее, как выяснилось потом, день, нужно было букет доставить, а курьерская машина сломалась. Катя говорит — сама отвезу, чтобы не подводить человека. Мужик очень просил для своей мамы букет приготовить на юбилей. Юбилей там. Чтобы розы только и никакой бумаги и прочей «красоты» из пластика. Катя такие розы привезла! Просто розы со слезой. Мужик сам чуть не расплакался от красоты, и мама его. Они Катю и потащили прямо к столу, как гостью. Словно это Катя пришла и букет подарила. А ей самой к свадьбе девочки с работы тоже розы подарили. Только розы. В каплях росы — как слезки от счастья. Катя букет кинула, а кто-то поймал. Значит, и там свадьба будет. И еще один букет, и еще. И все невесты, и все счастливые.

На свадьбу Катина дочка пришла, но ненадолго совсем, ребеночек у нее маленький. Она и Катю просила обязательно заехать вечером, потому что внучка без Катиной сказки засыпать не хочет.

Загрузка...