Брежневская эпоха — застой или время бурного развития?

Россия в который раз пропустила очередной важный юбилей — ровно 50 лет назад у руля нашей страны встал Леонид Ильич Брежнев, находившийся у власти 18 лет.

Жили тихо и приглушенно

Это целая эпоха в жизни страны, причем одна из самых продолжительных и, скажем честно, не самая плохая. Хотя, конечно, и плохое в ней тоже было. Анализируя это время, мы вспоминаем Хельсинские соглашения, историческую стыковку «Союз» — «Аполлон», ввод войск в Афганистан, Олимпиаду-80, стройки века, диссидентские процессы и, естественно, застой. Сегодня в «Пятнице» о Брежневе и его роли в истории говорят очевидцы и эксперты.

У каждого человека, жившего в 70—80-х годах прошлого века, свой образ той эпохи. Он есть и у меня, причем не один, настолько это неоднозначный период. Самое первое, что приходит в голову, ощущение: неужели так будет всегда? Неужели никогда не кончатся бесконечные пленумы и совещания в ЦК КПСС, речи унылых кремлевских старцев, битвы за урожай, хоккейные матчи по ТВ и очереди, очереди, очереди…

Вспоминает Арнольд Харитонов, известный журналист, писатель:

«Когда пришел Брежнев, мы смутно понимали, что у них там, наверху, шла борьба, и все думали, что Брежнев фигура временная. А в итоге он просидел на посту до самой смерти, 18 лет. В это время в нашу жизнь вошли анекдоты, чего при Сталине никогда не было да и быть не могло. И что интересно, при Сталине все было скрыто, а при Брежневе все все знали: что книги «Малая земля» и «Целина» писал не он и про любовников и мужей его дочери Галины. И еще: Брежнев не делал никаких шокирующих движений. 18 лет, а сказать нечего. Жили тихо и приглушенно».

Арнольд Иннокентьевич вспоминает знаменитую фразу: «История повторяется дважды: первый раз в виде трагедии, второй — в виде фарса». Несомненно, брежневское время — это сплошной фарс.

«Вспомните, как он уже едва держался на ногах и не мог говорить. А эта его детская любовь к разным орденам и медалям! Все над ним смеялись. Однажды он приехал в Иркутск, поговорил с рабочим авиазавода, и тут же этому рабочему дали звание Героя Социалистического Труда. Мне запомнилось, когда его последний раз показали по телевизору в 1982 году во время визита в Баку. Они вместе с Гейдаром Алиевым приехали к памятнику 26 Бакинским комиссарам. Алиев держал его очень крепко под руку. Сначала Брежнев поклонился в сторону памятника, потом Алиев его развернул к народу, и он снова зачем-то поклонился. Видимо, уже плохо понимал, что происходит».

Как раз в эти годы Арнольду Харитонову довелось поработать и в газетах, и на телевидении, то есть на передовой идеологического фронта.

«Цензура лютовала. Мы были под двумя колпаками — обкома КПСС и ВЛКСМ. За каждым словом, каждой фотографией им мерещился подвох, провокация, второй смысл. Однажды меня вызвал заведующий сектором печати, чтобы отчитать за фото собаки в рваной тельняшке. Мол, моряки возмутятся, как посмели надеть на собаку тельняшку — символ советского флота. Я ошалел: какая связь — тельняшки носят моряки во многих странах мира, и даже пираты носили. Таких случаев я могу рассказать сотни».

Владимир Демчиков, блогер, публицист и импресарио, вспоминает многочисленные портреты «дорогого Леонида Ильича» и его соратников по Политбюро, которые были везде — от газет и стен домов до школ и телевизора:

«Причем эти изображения были сработаны нарочито по дешевке. Какие-то тряпки, фанерки, рамки для транспарантов... Такая нарочитая скромность вездесущего, хрупкость незыблемого. Это было немножко смешно, немножко жалко, вызывало недоумение и воспринималось просто как наглядное проявление присущего жизни абсурда. Всего этого мы сторонились».

Владимир Севастьянович не испытывает никаких эмоций относительно того времени, по его словам, было очевидно, что страна просто катится по инерции под гору.

Действительно, все так и было: фанерные транспаранты, обязаловка ходить на демонстрации 1 мая и 7 ноября, разговоры на кухнях, анекдоты… И сам образ Леонида Ильича, которого величали не иначе как пламенным марксистом-ленинцем, выдающимся руководителем Коммунистической партии и Советского государства, виднейшим деятелем международного коммунистического и рабочего движения, неутомимым борцом за мир и дружбу народов, предстает сквозь призму многочисленных анекдотов. Но главное, Брежнева никто не боялся, и вообще не воспринимали всерьез. Особенно в последние годы. Здесь стоит вспомнить, как его хоронили, потому что в нашей стране похороны — это, так сказать, момент истины. Именно во время похорон проявляется истинное отношение людей к государственному деятелю. Нет, конечно, были официальные речи, всенародный траур, но, честно говоря, многие вздохнули с облегчением, потому что уже не было сил смотреть на беспомощного старика.

«Мы поехали показывать наш новый фильм в Нижнеудинский район, — вспоминает Арнольд Харитонов, — с нами был первый секретарь райкома партии. И вот сидим мы в избе, а по радио сообщают о его смерти. Я спрашиваю секретаря: «Показ, наверное, надо отменить?» Он: «Зачем отменять? Команды не было». «Ну, может быть, минуту молчания объявить?» — «Нет. Мы сами не можем объявить, команды не было». — «Вы, наверное, сейчас в Нижнеудинск поедете?» — «Зачем? После фильма пойдем, выпьем, закусим, а наутро уже поеду». И никто не рыдал, только сторож прибил траурную ленту на флаг. А когда Сталин умер, я отлично помню, все рыдали. И взрослые и дети».

А был ли застой?

Для одних брежневская эпоха — беспросветный мрак, застой, безвременье, другие этот период вспоминают как время бурного развития.

«Конечно, это не был застой, — уверен Владимир Аксенов, секретарь Иркутского обкома КПРФ по информационно-пропагандистской работе, — в стране был рост во всех отраслях. Все познается в сравнении: при нем в Иркутской области было построено 38 птицефабрик, сейчас работают только три. Что касается самого Леонида Ильича, он был практиком и совершенно бескорыстным человеком. Мы его оцениваем положительно, хотя время требовало большего. Все говорят — талоны, дефицит, но я думаю, что это было сделано искусственно. Многие завоевания того времени были взяты на вооружение другими странами, например бесплатная медицина и образование. И они от этого до сих пор не отказываются».

По словам академика РАН, директора Лимнологического института Михаила Грачева, при Брежневе было ощущение спокойствия. Да, были диссиденты, но отношение к ним было более гуманное, чем при Хрущеве. Народ уже сильно не боялся. Студенты лозунги вывешивали, читали самиздат.

«У кого-то был застой, — говорит академик, — у меня никакого застоя не было. Я вообще считаю, что времена не выбирают. Конечно, было много наносного, отсюда и анекдоты. Человек стал старый, а окружению не хотелось ничего менять».

Для Виктора Боровского, экс-директора Иркутскэнерго и председателя Законодательного собрания Иркутской области в 2000—2002 годах, брежневская эпоха тоже не была потерянным временем, тем более застоем, наоборот, именно в те годы он состоялся в качестве успешного руководителя большого предприятия.

«Ничего плохого о той эпохе и о самом Брежневе сказать не могу. Это дело политиков: захотели изменить режим, вот и пустили в ход слово «застой». Я работал в Иркутскэнерго, шло бурное строительство».

Виктор Митрофанович рассказал, что в то время работал на ТЭЦ-9 в Ангарске. И когда возникла проблема нехватки мощностей, он лично ездил решать ее в ЦК партии и Госплан, где его внимательно выслушали и очень быстро приняли решение. То есть в те времена никаких бюрократических барьеров не было: все вопросы решались оперативно.

И еще важный момент. В то время были социальные лифты. Виктор Боровский — наглядный тому пример. Сын ткачихи и военного, никаких связей у него наверху не было, но его назначили руководить крупным предприятием, а после избрали депутатом Ангарского совета народных депутатов. То есть способных и деятельных людей при Брежневе выявляли и продвигали. Это к вопросу о якобы существовавшей отрицательной селекции в советские годы, о которой сегодня так любят говорить некоторые публицисты.

Вспомним также, что именно при Леониде Ильиче бурно развивалась наука. Наглядное свидетельство этому — Иркутский научный центр. Рассказывает Вера Рогожина, кандидат физико-математических наук, старший научный сотрудник Института земной коры, народный депутат СССР (1989—1991):

«Могу сказать одно: я работала и никакого застоя не ощущала. При нем я имела возможность реализовывать все свои научные задачи. Наш институт развивался, денег давали на исследования столько, сколько необходимо. Были перспективы, нам никто не мешал, мы могли ездить в поле, нам выделяли вертолеты, оборудование. Все получали квартиры. Причем бесплатно. Да, в начале 80-х годов появились талоны на мясо. Но был кооперативный магазин, в котором можно было купить ту же колбасу, но не по 2,20 а по 5 рублей. И все продукты в то время были натуральными: когда привозили колбасу, запах стоял на несколько сотен метров, потому что она была настоящая».

К теме талонов и тотального дефицита мы еще вернемся, но прежде нужно разобраться: все-таки был застой или нет? Вообще, когда задумываешься о брежневской эпохе, все время испытываешь некий, как теперь говорят, разрыв шаблона. Почему застой, если именно в 70-е годы в СССР построили столько, сколько ни до, ни после Брежнева не строили? Вспомним всесоюзные ударные стройки: Усть-Илимская ГЭС, БАМ, КамАЗ, нефтепровод «Дружба» и т. д.

Слово историку Александру Шубину, кандидату наук, доценту Восточно-Сибирского института экономики и права:

«Брежневскую эпоху можно разделить на два периода — с 1964 по 1976 год и с 1976 по 1982 год. Первый период его правления был успешным. Именно тогда наша экономика достигла высоких темпов развития. И что очень важно, впервые в истории СССР более быстрыми темпами шло производство предметов потребления. То есть начали производить одежду, мебель, телевизоры, холодильники и т. д. Я помню, как только женился в 1979 году и сразу получил ордер на квартиру, мы пошли с супругой в магазин и спокойно купили холодильник. А раньше за ним нужно было три года стоять в очереди».

В этот период стали расти зарплаты. Вспомним, при Хрущеве основными стимулами для повышения эффективности были почетные грамоты и звания.

Денежные премии были символическими, рублей пять, не больше. При Брежневе начали выплачивать 13-ю зарплату. У предприятий появилась возможность выделять часть заработанных средств на строительство жилья. Внешняя политика СССР тоже была успешной. Был подписан договор о сотрудничестве с США, Хельсинский акт. СССР постоянно выступал с мирными инициативами, что повышало наш авторитет на международной арене.

Но удержать этот курс не удалось. Поздний Брежнев — это возрождение имперской политики в чистом виде.

Мы снова начали тратить огромные средства на оборону, производство танков, оружия. Деньги также шли на поддержание дружественных режимов в других странах. И апофеозом этой неразумной политики стал ввод войск в Афганистан. Все это в итоге подорвало экономику страны, и мы испортили отношения со всем миром. Таким образом, Леонид Ильич Брежнев — это крупный политический деятель до середины 70-х годов, а после — мелкий политический деятель эпохи Аллы Пугачевой.

Историк, кандидат наук Сергей Шмидт успел застать брежневскую эпоху. Когда генсек умер, ему было 11 лет, и он отлично помнит и дефицит, и разговоры про очереди, но помнит и бурное жилищное строительство в Иркутске, и то, что семьи одноклассников получали квартиры.

«Ни один историк не станет отрицать, что 18 лет правления Брежнева — это самый спокойный период в истории страны в XX веке. Как это ни парадоксально, но брежневская эпоха — это фактически зарождение частной жизни в СССР, формирование новой индивидуалистической психологии, освобожденной от сталинского тоталитаризма и шестидесятнического «коллективизма». Можно долго рассуждать о советском дефиците, но именно в эпоху застоя сформировались основы современного потребительского общества и потребительская психология».

Да, брежневский СССР был обречен, как любой авторитарно-консервативный режим. Он ненамного пережил своего символа и создателя. Попытка «перезагрузить» основательно подмороженную систему привела к ее развалу. Однако для исследователя, свободного от предрассудков зоологического антисоветизма, значимость этого периода в отечественной истории несомненна, а брежневское советское общество в чем-то гораздо интереснее, нежели советское общество эпохи Сталина и Хрущева.

И читали, и смотрели

Противоречия — они на каждом шагу. Вот говорят: при совке душили свободу, в том числе творческую. Но почему-то именно при Леониде Ильиче произошел расцвет советского кинематографа. И любимые с детства фильмы, которые можно смотреть бесконечно и с любого места, были созданы именно тогда: «Три тополя на Плющихе», «Калина красная», «Семнадцать мгновений весны», «Шерлок Холмс и доктор Ватсон» и многие другие. Именно в брежневские годы Андрей Тарковский снял «Андрея Рублева», «Солярис», «Сталкера» и абсолютный шедевр на все времена «Зеркало». Есть версия, что цензура даже в чем-то подвигала художников искать новые формы и метафоры. Интересно, что многие фильмы того времени вообще лишены идеологической составляющей, например «Ирония судьбы» Эльдара Рязанова смотрится как история, которая могла произойти в любой стране. И ведь как-то их пропускали на экраны кинотеатров. Хотя, конечно, многие фильмы ложились на полку, этого отрицать нельзя.

В то же самое время творили выдающиеся театральные режиссеры: Юрий Любимов, Анатолий Эфрос, Олег Ефремов, Георгий Товстоногов. Да, у них были проблемы, и не все разрешали ставить, но они все равно работали и создавали легендарные спектакли. И Брежнев лично не позволил прикрыть знаменитый театр на Таганке, это факт.

Также в этот период в обществе появился большой интерес к различным духовным учениям и философским знаниям. И вроде бы особо не запрещали. Особенно этим увлекались в среде ученых, интеллигенции.

«Я сам, будучи аспирантом, участвовал в работе новосибирской группы «Интеграл», — вспоминает Николай Васильев, философ, кандидат наук, заведующий кафедрой гуманитарных дисциплин в Российской правовой академии Министерства юстиции РФ. — Рериховские чтения нам проводить никто не запрещал. Я дважды слушал выступление Святослава Рериха. Я видел Льва Гумилева, когда он возвращался из ссылки. Представляете! Его идеи распространялись по разным статьям и сборникам. Я лично входил в объединение дзен-буддистов, и мы осваивали эту культуру с познавательных позиций. И все это происходило вполне официально на семинарах в Доме ученых. Брежневский период — это великое творческое время: наука, космос, искусство».

А телевидение! Его было принято пинать, мол, одно вранье и пропаганда. Но вспомним, что при «тоталитарном» брежневском режиме на центральном телевидении кроме передач «Служу Советскому Союзу» и «Ленинский университет миллионов» спокойно выходили легендарные и даже авангардные «КВН», «Что? Где? Когда?», «Это вы можете» и «Веселые ребята». И что интересно, герои этих программ выглядели абсолютно нормальными, современными молодыми людьми, не задавленными пропагандой. То есть коммунистическая идеология была сама по себе, а люди жили и развивались сами по себе. Особенно молодежь. Она мало отличалась от молодежи в Европе. Слушала ту же музыку (хотя ее приходилось доставать), так же одевалась, так же ходила на дискотеки.

Талоны, дефицит, очереди

До конца семидесятых годов больших проблем с продуктами не было. Я была ребенком, но помню огромные головы сыра и висящие на крючьях окорока в нашем гастрономе. Потом появились очереди за колбасой, причем совершенно дикие, в них нужно было стоять часами без надежды, потому что колбаса могла внезапно закончиться у тебя перед носом.

Постепенно стояние в очередях в СССР стало смыслом жизни. Увидев очередь, люди автоматически в нее вставали, даже не зная, что продают.

В 1980 году (а по некоторым данным, в 1979-м) в Иркутске ввели талоны на мясо и сливочное масло. Два талона на человека в месяц. На талон можно было взять 800 г колбасы, или пачку пельменей, или суповой набор, или курицу, или 10 котлет. Талоны выдавали в домоуправлении строго по паспорту на всех членов семьи, включая новорожденных. Причем наличие талона не было гарантией покупки желаемого продукта.

«Удачей было взять на один талон две пачки пельменей, которые растягивали на несколько дней, — вспоминает социолог, декан социального факультета Института социальных наук ИГУ, кандидат философских наук Евгения Гольцова. — Талоны отоваривались не во всех магазинах, поэтому на «отоварке» постоянно были очереди, давка и даже доходило до трагедий. В гастрономе на Жуковского мне как-то в давке оторвали пуговицы от пальто».

Интересно, что люди особенно не роптали и даже приветствовали введение талонной системы. Говорили: пусть 800 граммов колбасы, зато всем хватит. Позже, уже после смерти Брежнева, появились талоны на водку, сахар, туалетное и хозяйственное мыло, растительное масло.

Двойная мораль

И вот сегодня, спустя более чем 30 лет, многие россияне стали ностальгировать по брежневским временам. В Сети можно найти десятки форумов, где люди пишут, что лучшего времени в их жизни не было. Почему?

«Во-первых, людям свойственно все забывать, — объясняет Евгения Гольцова, — а плохое в особенности. Социальная память нашего населения коротка. Люди забыли сталинские грехи и точно так же забыли все плохое, что было при Брежневе. Я помню, как весной 1979-го нас, студентов, собрали в спортзале техникума и устроили митинг в поддержку решения партии и правительства о вводе войск в Афганистан. Примерно тогда же выпускник нашего техникума, брат моей однокурсницы, пошел в армию. А через несколько месяцев вернулся… в цинковом гробу».

Во-вторых, многие из тех, кто сегодня говорит, что при Брежневе все было хорошо, были тогда намного моложе. А в молодости, как говорится, и «девушки были красивее, и колбаса вкуснее». Для многих тоска по брежневским годам — это тоска по ушедшей молодости.

В-третьих, нельзя забывать о том, что все познается в сравнении. Есть интересные данные ВЦИОМ начала нулевых об отношении населения к эпохе Брежнева, в которых люди оценивали ее со знаком плюс. Почему? Потому что отвечали те, кто только-только пережил «лихие» 90-е. При Брежневе они уже что-то имели: работу, квартиру, дачу, ощущение стабильности, а в 90-е им пришлось выживать. Люди теряли сбережения, работу, близких… Поэтому многие начали с ностальгией вспоминать о прежних временах.

Однако по брежневской стабильности ностальгируют далеко не все. Потому что именно тогда появились такие явления, как дефицит, блат. По словам социолога, в 80-х годах потребности и интересы населения росли, возможности их удовлетворения отставали. Появилась так называемая двойная мораль, которая нашла отражение в искусстве. Снималось много фильмов, в которых это осуждалось: «Премия», «Прошу слова», «Чужие письма», «Розыгрыш» и т. д. В результате приспособления к такой жизни у людей вырабатывался своеобразный иммунитет, который иначе называли пофигизмом, то есть не относиться ни к чему серьезно. И разумеется, алкоголизация общества. Люди пили от безысходности, от вранья, от постоянных разрывов шаблона.

Таким образом, идеология вступила в противоречие с реальной жизнью. Многие эксперты считают, что в 70-е годы советское общество уже отошло от ленинской идеологии, по сути оно стало буржуазным. Главные ценности того периода — квартира, шесть соток, румынская стенка, чешская люстра. И, конечно, люди уже устали от лозунгов «Планы партии — планы народа».

Историк, профессор ИГУ Виктор Дятлов считает, что нужно разделять личность самого Брежнева и его эпоху.

«Эпоха застоя — это очень неадекватное определение, — говорит профессор. — На деле это эпоха огромных внутренних преобразований, связанных с идеологической демобилизацией общества, да во многом и власти. Для социализма, как идеократической системы, это смерть. Единомыслие, растворение человека в государстве, сплочение, мобилизованность — это важнейшие условия существования».

При Брежневе общество стало терять веру в светлое будущее, в справедливость и оправданность существовавшей системы отношений. Социализм предлагал жить в условиях постоянной мобилизации и идеологической взвинченности, постоянной борьбы. И люди просто устали. Им захотелось простых человеческих радостей.

«Я бы определил застой как процесс приватизации человека. Люди в массе не бунтовали, они не становились идейными противниками социализма. Они просто начали жить для себя. И именно эта жизнь для себя вынесла смертный приговор системе. Да и власть сама разочаровалась в мобилизации, при Брежневе уже не было массовых репрессий. И режим стал гнить заживо. Цинизм и двоемыслие становились нормой жизни. Публично говорили одно, на кухне — другое, думали третье. Социализм постепенно превращался в ритуал, в пустую оболочку, в которую никто не верил. И рухнул он сам, развалился, что называется, на ровном месте. Без войны, без катаклизмов, без внутренней оппозиции. Ни один из 18 миллионов членов КПСС не вышел на его защиту в 1991 году».

В заключение напрашивается перекинуть мостик из эпохи застоя в наше время. Сегодня у нас в России есть почти все из того, что было при Брежневе: стабильность, гордость за державу, и даже в магазинах все есть. Только почему-то новые Тарковские и Любимовы не появляются.

  • Независимый аналитический Центр Юрия Левады недавно спросил у россиян, кого из лидеров прошлого столетия они больше всего ценят и лучше всего вспоминают. И граждане выбрали Брежнева, который — вначале твердой, а потом все более немощной рукой — правил империей с 1964 по 1982 год. И хотя либералы рвут на голове волосы, удивляться здесь нечему. (Фрагмент из статьи Вацлава Радзивиновича  «Дорогой Леонид Ильич»).
Леонид Ильич Брежнев (1906—1982), генеральный секретарь  ЦК Коммунистической партии Советского Союза, четырежды Герой Советского Союза,  Герой Социалистического Труда. Маршал Советского Союза, лауреат Ленинской премии. Важно, что в отличие от многих своих соратников Леонид Ильич во время Великой Отечественной войны находился  на передовой. Участвовал  в боевых операциях на Кавказе, в Причерноморье, на Украине, а также в боях за освобождение Чехословакии, Польши, Венгрии. Войну закончил в звании генерал-майора.  На пост первого секретаря ЦК КПСС его избрали  14 октября 1964 года, после смещения Никиты Хрущева
Леонид Ильич Брежнев (1906—1982), генеральный секретарь ЦК Коммунистической партии Советского Союза, четырежды Герой Советского Союза, Герой Социалистического Труда. Маршал Советского Союза, лауреат Ленинской премии. Важно, что в отличие от многих своих соратников Леонид Ильич во время Великой Отечественной войны находился на передовой. Участвовал в боевых операциях на Кавказе, в Причерноморье, на Украине, а также в боях за освобождение Чехословакии, Польши, Венгрии. Войну закончил в звании генерал-майора. На пост первого секретаря ЦК КПСС его избрали 14 октября 1964 года, после смещения Никиты Хрущева
Самое знаменитое в мире граффити «Братский поцелуй» было создано художником Дмитрием Врубелем в 1990 году и расположено на сохранившемся участке Берлинской стены в Западном Берлине, Германия. За основу граффити была взята фотография, на которой Брежнев целуется с руководителем ГДР Эриком Хонеккером. Не секрет, что Леонид Ильич очень любил лобызать руководителей братских стран, было даже выражение «тройной Брежнев»  (по одному поцелую в обе щеки и финальный — в губы). «Братский поцелуй» стал символом падения Берлинской стены и самым популярным местом у туристов. Каждый считает своим долгом сделать селфи на фоне Брежнева. Какой еще политик в мире может похвастать такой популярностью?!
Самое знаменитое в мире граффити «Братский поцелуй» было создано художником Дмитрием Врубелем в 1990 году и расположено на сохранившемся участке Берлинской стены в Западном Берлине, Германия. За основу граффити была взята фотография, на которой Брежнев целуется с руководителем ГДР Эриком Хонеккером. Не секрет, что Леонид Ильич очень любил лобызать руководителей братских стран, было даже выражение «тройной Брежнев» (по одному поцелую в обе щеки и финальный — в губы). «Братский поцелуй» стал символом падения Берлинской стены и самым популярным местом у туристов. Каждый считает своим долгом сделать селфи на фоне Брежнева. Какой еще политик в мире может похвастать такой популярностью?!
Брежнев — фигура и трагическая, и комическая одновременно. В последние годы над ним потешалась вся страна, слово «систематически» в его исполнении неизменно вызывало хохот. После смерти генсека юмористы на все лады пародировали его знаменитое «гэ»  и чмокание. Однако парадокс — чем больше проходит времени, тем теплее становится к нему отношение. Неспростая фигура Брежнева привлекает режиссеров и продюсеров. Всего за несколько лет было создано несколько фильмов о Брежневе: художественных и документальных. Наиболее удачно воплотить образ генсека удалось Сергею Шакурову  в сериале «Брежнев» 2005 года
Брежнев — фигура и трагическая, и комическая одновременно. В последние годы над ним потешалась вся страна, слово «систематически» в его исполнении неизменно вызывало хохот. После смерти генсека юмористы на все лады пародировали его знаменитое «гэ» и чмокание. Однако парадокс — чем больше проходит времени, тем теплее становится к нему отношение. Неспростая фигура Брежнева привлекает режиссеров и продюсеров. Всего за несколько лет было создано несколько фильмов о Брежневе: художественных и документальных. Наиболее удачно воплотить образ генсека удалось Сергею Шакурову в сериале «Брежнев» 2005 года
Художественно оформленная витрина гастронома на улице Тимирязева,  напротив Крестовоздвиженской церкви, который в народе назывался «у попа». Фотографию сделал американский фотограф Майкл Райнхард в 1982 году.  Этот год был последним в жизни верного ленинца и неутомимого борца за мир.  К сожалению, к этому времени выставлять на витрины было практически нечего,  а мясо и сливочное масло продавались исключительно по талонам
Художественно оформленная витрина гастронома на улице Тимирязева, напротив Крестовоздвиженской церкви, который в народе назывался «у попа». Фотографию сделал американский фотограф Майкл Райнхард в 1982 году. Этот год был последним в жизни верного ленинца и неутомимого борца за мир. К сожалению, к этому времени выставлять на витрины было практически нечего, а мясо и сливочное масло продавались исключительно по талонам
Загрузка...