Большие гонки: из Нью-Йорка в Париж с остановкой в Иркутске

В начале прошлого века через Восточную Сибирь прошли маршруты сразу двух грандиозных авторалли

Ровно 40 лет назад в российский кинопрокат вышла американская комедия «Большие гонки». Герои ленты, участники авторалли Нью-Йорк — Париж, испытали массу приключений, проехав через три континента. Идеей фильма послужили реальные автогонки, состоявшиеся в 1908 году. Но еще за год до этого был организован автопробег Пекин — Париж. Обе гонки прошли через Иркутск.

Испытание на прочность 

Все началось с объявления, опубликованного французской газетой «Матэн» 31 января 1907 года: «Найдутся ли добровольцы, готовые отправиться этим летом на автомобиле из Парижа в Пекин?» Это предложение носило явно провокационный характер. Первые автомобили были громоздки, неуклюжи и маломощны. И они были настолько дорогими, что приобрести их могли только очень обеспеченные люди. Наконец, отправиться по трансконтинентальному маршруту означало не что иное, как поехать в никуда. Ведь в мире еще не существовало ни автодорог с твердым покрытием, ни станций техобслуживания, ни автозаправочных пунктов.

Вызывал много вопросов и маршрут Париж — Брюссель — Варшава — Москва — Омск — Иркутск — Пекин. Больше всего пугала дорога за Иркутском, где начиналась… пустыня Гоби. Так считали в Европе, пользуясь картами, составленными еще в XVII веке. Одним словом, идея газетчиков смахивала на авантюру. Ехать на край света для того, чтобы оттуда никогда не вернуться? Нет уж, увольте. Лучше проехать в обратном направлении, из Пекина в Париж. На это предложение откликнулись шесть экипажей: три из Франции, два из Италии и один из Германии.

Среди тех, кто готов был испытать на прочность себя и свои машины, были итальянский князь Сципион Боргезе и его соотечественник граф де Гроппель, представлявшие зарождавшийся итальянский автопром. Французов решил поддержать автопромышленник, президент Французского автомобильного клуба маркиз Де Дион, предоставивший две машины «Де Дион Боутон». Пятым в соревнованиях участвовал французский трицикл «Конталь», управлявшийся неким Огюстом Понсом. От Германии на гонку прибыл Чарлей Годар на моторе малоизвестной фирмы «Спикер». 10 июня 1907 года под звуки гарнизонного пекинского оркестра от казармы «Варнон» был дан старт. Участникам автогонок предстояло преодолеть 16 тысяч километров.

«На страшных русских дорогах» 

18 июня в начале десятого часа вечера к Амурской заставе Иркутска прибыл автомобиль князя Боргезе, где его встречало Иркутское общество велосипедистов-любителей. Князя и двух его спутников (механика Гизарди и журналиста одной из итальянских газет Барзини) препроводили для отдыха в дом купца Родионова на Шелашниковской улице. На следующий день на «Циклодроме» (стадионе для велосипедистов) в Глазково было устроено радушное чествование иностранных гостей. 20 июня в 11 часов утра они отправились в дальнейший путь. Другие участники пробега прибыли в Иркутск 22 июня. Переночевав в гостинице «Гранд-Отель», утром они отправились дальше. Такова хроника посещения столицы Восточной Сибири гонщиками, за маршрутом которых следила вся европейская пресса.

Небезынтересно, что после посещения Иркутска в дневнике Луиджи Барзини появилась запись о том, что «Сибирь является передовой частью России, куда едут самые инициативные, свободные, смелые и работящие люди и где внедряются самые передовые технологии». Отметив, что в наших краях строят тоннели, добывают руду и торгуют китайским чаем, итальянец добавлял, что «Сибирь просыпается, и скоро Россия станет совсем другой страной». Но при этом Барзини добавил ложку дегтя при описании наших дорог: «Не так страшна русская дорога во время дождя, как после».

Вскоре после возвращения в Италию Луиджи Барзини выпустил книгу «Из Пекина — в Париж», из которой и стали известны все подробности этого супермарафонского ралли. От Пекина до Кяхты путешественников сопровождал конвой китайской конницы, на русской территории его сменил «здоровенный угрюмый солдат с саблей»: «Щелкнув каблуками, он вскочил на подножку (автомобиля. — Авт.) и сопроводил нас до конторы начальника полиции, где после формальностей каждому было вручено по пакету документов, включая разрешение на ношение двух пистолетов».

Два дня в Кяхте итальянцы провели в роскошном доме директора местного отделения Русско-китайского банка господина Синицына. Особо сильное впечатление на иностранцев произвели «ужины, начинающиеся за полночь, из десяти блюд, с четвертью зажаренного быка, гусями на вертеле, борщом, икрой и свежими фруктами». Прибыв в Верхнеудинск (ныне Улан-Удэ), путешественники обнаружили, что «Нобель Компани», поставлявшая для участников ралли бензин на всем протяжении маршрута, на этот раз не справилась со своими обязательствами. В итоге итальянцам пришлось скупить все запасы бензина в… бакалейных лавках, где его продавали в небольших флаконах как пятновыводитель с одежды.

По Транссибу с красным флагом 

После Верхнеудинска началось настоящее бездорожье, но Боргезе нашел выход, поехав по рельсам Транссиба. Причем железнодорожное начальство на это время прикомандировало к экипажу жандарма с красным флагом, чтобы он мог этим флагом «семафорить» при приближении поездов. Однако транссибирская эпопея итальянцев длилась недолго: добравшись до Танхоя, князь распорядился погрузить свою машину на пароход. О чем в газете «Русское слово» в начале июля появилась заметка: «Князь Боргезе… со станции Танхой переехал через Байкал на пароходе, прибыл на станцию Лиственничную Амурского тракта и оттуда проследовал на автомобиле в Иркутск и далее». Про остальных участников ралли Пекин — Париж газета сообщила, что они «ввиду трудного проезда по дороге и мостам Кругобайкальского тракта» от станции Переемной до Иркутска прокатились в… железнодорожных вагонах. В Иркутске машины выгрузили, и далее, отмечала газета, путешественники отправились на автомобилях.

Небезынтересно, что второй проблемой (после российских дорог) для путешественников стало… русское гостеприимство. Да-да, иностранцев очень сильно тяготили застолья и братания, которые могли продолжаться сутками. Так, в Иркутске с экипажем Боргезе повторилось то, с чем команда князя уже сталкивалась в Верхнеудинске: икра, трюфели, устрицы, омуль, французское шампанское и рейнское вино лились рекой в особняке купца Родионова. Иначе и не могло быть, ведь хозяин дома почитал за честь принимать гонщиков. И на все их попытки побыстрее закончить ужин он отвечал, что обильная еда и питье являются для россиян лучшим и самым полезным проведением времени.

Штраф за порчу земского шоссе 

Не зря считается, что вся наша жизнь меняется с белой полосы на черную и обратно. Иногда российское гостеприимство давало сбои, и тогда участники гонки понимали, почем фунт лиха. Когда машина князя прибыла в Казань, газета «Русские ведомости» сообщала, что «казанская губернская земская управа предъявила к участнику гонки Пекин — Париж Боргезе требование об уплате 600 рублей за порчу земского шоссе автомобилем».

Под Пермью возникла новая проблема — развалилось заднее колесо, у которого выскочили деревянные спицы. Поначалу их поливали водой, и они разбухали, но это было временным решением проблемы. Точку над i в этой истории поставил «бородатый русский мужик, каретный мастер»: он одним топором выстругал точно такое же колесо. Забирая его, итальянцы спросили почти по Гоголю: «Доедет ли оно до Москвы?» К их счастью, колесо доехало не только до Москвы, но и до Парижа, где экипаж Боргезе появился 31 июля. На всю дорогу итальянцы потратили ровно 60 дней. Другие четыре машины финишировали только на 81-е сутки. А трицикл вообще не сумел пройти дистанцию, застряв в песках пустыни Гоби.

Понятно, что парижское общество, ждавшее победного возвращения хотя бы одной из французских машин, было сильно разочаровано итогами ралли и надеялось на реванш. Старт новой гонки, на этот раз по маршруту Нью-Йорк — Париж, состоялся уже через полгода. А информационным спонсором, помимо все той же газеты «Матэн», стала и «Нью-Йорк таймс». Причем газетчики выдвинули девиз: «Нью-Йорк — Париж без помощи парохода». Другими словами, расстояние между континентами автомобилисты должны были преодолеть по льду Берингова пролива, доехать до Якутска, потом Иркутска, откуда по Московскому тракту — в Европу. Отправной точкой автогонки стал нью-йоркский Таймс-сквер, где 12 февраля 1908 года собралось почти пятьдесят тысяч зевак. Председатель нью-йоркского автоклуба объявил, что первый, кто доедет до Парижа, получит 1000 долларов. После выстрела стартового пистолета с места рванули семь экипажей: четыре французских и по одному из США, Италии и Германии.

Под тайным наблюдением полиции 

Российские власти заранее стали готовиться к встрече автогонщиков. В частности, в Иркутск накануне гонки пришло секретное распоряжение «установить за участниками гонки негласное наблюдение при условии полного содействия и предупредительности всем участникам состязания». Более того, в департаменте таможенных сборов подготовили телеграмму на имя управляющего Иркутской таможней о разрешении беспошлинного пропуска через пределы Российской империи автомобилей участников гонки Нью-Йорк — Париж.

Поскольку никто из участников автопробега не знал, с какими трудностями придется столкнуться в пути, машины нагрузили перед стартом всякой всячиной, включая продукты, запчасти, канистры с бензином, лыжи и даже складную мачту с парусом, которая находилась на одном из французских автомобилей. И действительно, трудности начались с первых километров. Прошедшие накануне обильные снегопады грозили превратить поездку в сущий ад. Машины то и дело застревали в сугробах, но это было полбеды. Водители боялись, что от сильных морозов начнут трескаться рамы автомобилей.

Доехав с трудом до Сиэтла, все экипажи приняли решение погрузиться на один из пароходов, который доставил их во Владивосток. Так девиз обходиться в пути без водного транспорта дал первую трещину. А второй сбой произошел перед Байкалом, в районе Танхоя, где опять решили воспользоваться пароходом. 11 июня Танхойская таможенная застава информировала Иркутскую таможню, что «автомобили лейтенанта Кеппэна и американского подданного Генриха Генцеля 6—7 июня прошли таможенный досмотр, и участники гонки на ледоколе «Байкал» отплыли на другой берег». В 20-х числах того же месяца через заставу проехали машина барона фон Шейнфогеля и автомобиль доктора Вальмоллера.

Таким образом, из донесений в Иркутск следовало, что до Байкала благополучно добрались только четыре из семи экипажей. Возможно, в этом и следует искать причину очередной корректировки маршрутных листов. Плохие дороги вкупе с несовершенной на тот момент автомобильной техникой делали свое дело, выводя из строя одну за другой машины. При таком раскладе до Парижа мог вообще никто не доехать! И тут участники гонок вспомнили о прошлогоднем опыте князя Боргезе, проехавшего часть пути по шпалам Транссиба. Но не зря говорят, что нельзя войти в одну реку дважды. Чужой опыт обошелся участникам новой гонки дорогой ценой.

Американский автомобиль однажды едва не столкнулся с составом в тоннеле. Потом случилось ЧП с итальянской машиной, которая вдруг загорелась при приближении поезда. И ее успели столкнуть с насыпи буквально перед носом паровоза. Был и такой случай, когда немецкая команда стала менять шины прямо на рельсах, чем привела к задержке поезда, в котором следовал сам великий князь Сергей Михайлович. Это происшествие быстро обросло слухами. И вскоре в городах и весях большой России почти взахлеб пересказывалось, как «их высочество смилостивились и соизволили осмотреть немецкую машину, после чего она вновь пошла по путям».

«О, Сибирь!» 

Постоянная тряска по шпалам приводила к тому, что у машин срезало зубья шестерен в коробках передач. Чтобы избежать частых ремонтов, экипажи время от времени съезжали с магистрали, однако тут же стремились вернуться на полотно. Итальянец Скарфольо писал в своем дневнике: «Сегодня мы попытались снова поехать не по железной дороге, но это оказалось невозможным. Эти саванны просто ужасны. С виду почва выглядит совершенно твердой, но когда въезжаешь на нее, то попадаешь в беду. С помощью двадцати русских солдат мы выбрались опять на железную дорогу лишь спустя много часов тяжелой работы».

Шли дни, и казалось, что трудности никогда не закончатся. Перечисляя их, Скарфольо сетовал: «Покинуть рельсы по-прежнему невозможно, потому что их окружает сплошное болото». На следующий день: «Трудностям нет конца. Разрушенные мосты; реки, вышедшие из берегов; крутые спуски и бесконечные москиты». Третьи сутки оказались не лучше: «Сегодня опять очень плохой день. Дождь и тайга. Тайга и дождь без конца. И в довершение наших неприятностей мы сломали две рессоры, пробили бензобак о камень и потеряли колесо. О, Сибирь!»

Но фортуна была благосклонна к участникам гонки, которую еще до старта британский журнал «Мотор» назвал идеей безумцев. Все команды медленно, но неотвратимо продвигались на Запад, научившись даже бороться с «беспощадными русскими москитами». О чем Скарфольо написал: «Методом проб и ошибок мы нашли средство от этой напасти. Оно заключалось в выкуривании неимоверного количества русских сигарет. Их дым такой тошнотворный, что ни одно насекомое, как бы ему ни хотелось крови, не может устоять перед ним».

Иркутск: с топором на белой лошади

Когда машины прибыли в Иркутск, одна из газет сообщила, что «лошади относятся к автомобилям совсем равнодушно». Разместившись в «Гранд-Отеле», гонщики походили по окрестным кондитерским, где испытали настоящий шок от иркутских цен. Они оказались выше… европейских! Например, торты стоили от 1,5 рубля, конфеты — от 50 копеек за штуку. Из адресно-справочной книги Иркутска за 1908 год можно узнать действовавший на тот момент курс валют: германская марка равнялась 46,213 коп., датская крона — 52,08 коп., нидерландский гульден — 78,15 коп. (причем ни о каких долларах не было и речи). Но отдавать целую марку за одну конфету было неслыханным расточительством. Можно не сомневаться, что для них, жителей других континентов, Иркутск показался самым дорогим городом на планете.

А где крутятся большие деньги, там же вращаются и криминальные элементы. Сверкавший витринами дорогих магазинов Иркутск не мог не привлекать преступников разных мастей: от мелких воришек до людей, не гнушавшихся ради наживы мокрым делом. Однажды улицу Большую потрясло жестокое убийство. Средь бела дня на купца Ивана Михайловича Ястребова, выходившего из ювелирного магазина с покупками, напал «вооруженный топором бандит на белой лошади». Разрубив Ястребову голову до плеч, он собирался обшарить жертву, но его спугнули прохожие. В одном из докладов иркутского полицмейстера, посвященном криминогенной обстановке в городе в начале прошлого века, указывалось: «Следует отметить, что в Иркутске не проходит дня и ночи, чтобы не было совершено преступления».

Незадолго до приезда автогонщиков в Иркутске произошло очередное происшествие. Около часа ночи в городском театре закончился спектакль, и толпа зрителей высыпала на улицу. В тот же момент из темного переулка навстречу толпе выскочила пролетка, запряженная двумя лошадьми. Сидевшие в пролетке открыли по театралам стрельбу. Из полицейской хроники следует, что пальба продолжалась с полминуты. Но и этого времени хватило, чтобы люди «в панике кинулись врассыпную, кавалеры сбивали с ног дам, а молодые давили стариков». Через день стрельба повторилась в другом месте города. И опять — пешеходы, пролетка, паника. В полицейском отчете об этом происшествии сообщалось: «При попытке постового городового задержать хулиганов последние оказали сопротивление, но при помощи публики и вечернего обхода были обезоружены и задержаны». Впоследствии выяснилось, что в пролетке находились пьяные приказчики из торгового дома Кукса.

Одним словом, криминогенная обстановке в городе долгое время оставалась напряженной. Не случайно всех участников автогонок предупредили, чтобы они по вечерам сидели в гостинице, а не гуляли по Иркутску. Можно предположить, что если бы их машинам не требовался ремонт, то столицу Восточной Сибири они покинули бы в тот же день.

Борьба после финиша

Примечательно, что во время сибирского этапа гонки одним из экипажей было сделано открытие, которым ныне пользуется каждый автолюбитель. Первые машины не имели ремней безопасности. Отчего и водители, и пассажиры иногда выпадали из салона, не имевшего дверей. А во время тряски машин по рельсам Транссиба это превратилось в норму. Иркутск уже был позади, когда американцы наконец придумали, как обезопасить себя от падений. Во время очередного ремонта они прикрепили к передним сиденьям широкие ленты. Произошло это в Нижнеудинске (Nijni-Udinsk, Siberia), который, как ни крути, по праву может считаться родиной автомобильных ремней безопасности.

В середине июля гонщики были в Нижнем Новгороде, в двадцатых числах — в Москве и Санкт-Петербурге. Лидером гонок становился то один, то другой экипаж, прибывая в очередной город с опережением в несколько дней. Но до Парижа смогли добраться только три из четырех машин. Первым на улицах французской столицы оказался немецкий автомобиль. Через четыре дня прибыли американцы, и только через полтора месяца до Парижа добрались итальянцы. Однако победителем автомарафона признали американскую команду, поскольку немцам при подведении итогов был назначен пятнадцатисуточный штраф за различные нарушения правил во время гонки.

Такой неожиданный финал породил в среде международного спортивного сообщества выражение: «Настоящая борьба за места начинается после финиша». Но, несмотря на спорные результаты, автопробег доказал надежность машин, достигших Парижа. Наступала эпоха, когда машины уже переставали быть роскошью, доступной только очень богатым людям, и превращались в самое обычное средство передвижения.

Берингов пролив покорили, но только в кино

Спустя полвека приключения участников ралли Нью-Йорк — Париж были воспроизведены в американском фильме «Большие гонки», премьера которого состоялась весной 1965 года на Московском кинофестивале. Но в широкий прокат его пустили в нашей стране только в 1976-м. Причем сценаристы ленты не стали дословно пересказывать события 1908 года, а решили создать эксцентрическую комедию, в которой один из главных героев, профессор Фейт, разъезжает на автомобиле, оснащенном тараном на радиаторе, способным растапливать полярные льды. Поэтому неудивительно, что, по воле сценаристов, машины киношных гонщиков сумели благополучно добраться до Аляски, продолжив путь по замерзшему Берингову проливу. Но это уже другая история.

Загрузка...