Билеты в цирк

Телефонный звонок Анна услышала еще на лестничной площадке, долго рылась в сумке, искала ключи от квартиры, потом, бросив пакеты в прихожей, прямо в грязных сапогах по чистому полу — сама вчера все вымыла — бросилась к телефону: «Алло!». Свекровь каким-то торжественным голосом сообщила, что приезжают Коля с Надеждой, надо их встретить. Поезд, вагон, купе.

— Все записала?

— Я запомнила, — Аня пыталась отдышаться, сидела в теплом пальто и смотрела, сколько грязи она натащила с улицы.

— Нет, — приказала свекровь, — возьми ручку, все запищи и мне повтори!

— Слушаюсь! — пыталась пошутить Анна.

Все записала. Все повторила и наконец сообразила спросить:

— А кто они — Николай с Надеждой?

Но свекровь уже отключилась. Аня вытерла пол, разобрала покупки и решала задачу — повод это или не повод позвонить мужу? Долго взвешивала — звонить или не звонить. Анна как раз заканчивала чистить картошку к ужину, когда появился и сам муж. С порога закричал:

— Почему? Почему не сообщила о приезде брата?

— Брата? — удивилась Анна.

Пришлось вытягивать из Вадима информацию. Муж капризничал, не хотел разговаривать, хотел есть и раздражаться на весь мир.

— И где, в конце концов, Маша?

— Маша в школе, у нее факультатив по английскому.

Вопрос — ответ. Заботливый муж, заботливый отец. Ответственный! Но как бы ни хотелось дорогому мужу Вадику изображать из себя начальника космодрома, тирана и самодура, пришлось сменить тон. Многое сейчас зависело от Ани. Во всяком случае, принять, накормить — это дело женщины.

— И что там у нас в холодильнике? — вынужден был поинтересоваться хозяин дома.

— С холодильником я разберусь, ты лучше ответь нормальным русским языком: откуда взялся брат Николай? Да еще с Надеждой?

Анна даже попробовала шутить:

— Надежда — это имя или чувство?

Муж Вадик хлопнул дверью и скрылся в комнате, которую весь последний год называл своей. О да, они живут как буржуи — у всех по своей комнате. Даже у Ани имеется своя комната для ночлега. Последний год спала в проходной, которую свекровь, склонная к пышному стилю, называла залой. Так что Аня, как во дворце, спала в зале. Теперь, как бы Вадик ни морщился, придется перебираться к нему, в его, извините, комнату. «И надолго они?» — сама себя спрашивала Анна. Кажется, и сам Вадик не очень-то хорошо помнил своего брата.

— Ольга Михайловна, — Анна решилась, наконец, побеспокоить вечно занятую свекровь. — А кто такой Николай?

Хорошо, у свекрови нашлось время между просмотрами сериалов, и она быстро сказала, что Николай — Федькин племянник. Какой-то троюродный. Из Красноярска, что ли, а может, и не из Красноярска. Неважно. Действительно неважно. Важно, что приезжает родственник бывшего мужа Ольги Михайловны. Соответственно родного отца Аниного мужа. С родным отцом Вадик не виделся лет тридцать, потому что Ольге Михайловне было неинтересно, а потом он уехал. И это все слово в слово за матерью повторял и Вадик — и про уехал, и про неинтересно.

С родственными связями у них в семье не очень. Анина мать зятя недолюбливала, ограничивалась дежурными приветами в телефонных разговорах с дочерью. «Как здоровье, какие новости?».

Не очень-то и вслушивалась в ответы и не рассчитывала на подробные рассказы. У Аниной матери свои заботы и хлопоты — любимейший сын, Анин брат младший, со своими женами. Сейчас со второй разводится, женится на третьей. Так интересно и захватывающе, никаких сериалов не надо. Женщина при деле — оценивать и утешать. Утешать предыдущую, оценивать следующую. Так что получается, что Анна давно сама по себе. И так, в общем, к лучшему. Только бы все отстали. Хотя и так все от всех давно отстали, и никто, собственно, не интересуется Аниной жизнью. Позвонить даже некому. Поговорить просто. Вот так взять и сказать матери: мне так нужен твой совет. Какие советы? Не было никогда никаких советов. Был Анин брат, и вся жизнь крутилась вокруг него. И Аня — как помеха. И даже Анина дочка не в счет. Свекровь в этом смысле тоже с приветом. «Не могу говорить, сейчас фильм начнется», — это бабушка внучке. Да и разговоры Ольги Михайловны с Машей как подсмотренный кадр из комедии: «Как ты считаешь, может, мне цвет волос сменить?» Каким ей тоником для лица пользоваться или шампунем. «Потому что ты мне в прошлый раз посоветовала, так волосы от него как мочалка». Разговоры престарелой тетки со школьницей. Бабка с внучкой. И тоже, кстати, никакого взаимного интереса. Прошло то время, когда Маша рисовала картинки в альбомчике — вот бабушка, она вяжет носок; вот дедушка, он читает газету; вот мама, она варит суп; вот папа, он мастерит скворечник. Из всех картинок самая верная — это где мама что-то вечно варит. У Маши в английском учебнике в разделе «Дом» такие картинки с подписями. И Маша теперь усердно учит язык, чтобы хорошо разбираться — что, что там делает папа?

Вот кто во всем виноват? Конечно, Анна. Не смогла, не удержала, проворонила свое счастье в своем доме. Она даже плакала пару раз, когда никого в квартире не было, но даже когда никого, запиралась в ванной, включала воду и рыдала со страстью.

О том, что у мужа кто-то есть, она узнала, как всегда, последней. Пока та женщина сама ей не позвонила и не выдала всю правду. И про старую Аню и про себя молодую. Кажется, женщина была хорошо поддатая, да и голос не то чтобы очень уж молодой. Но Анна и тогда не решилась ни на какие разговоры с мужем. Вот так прямо спросить — а что происходит? Прекрасно потому что знает ответ — а ничего не происходит! Хоть пытай его, хоть к батарее привязывай, молчать станет как партизан. Она еще больше замкнулась, сосредоточилась на одном слове — «дом». И каждый день придумывала себе оправдание — я им все равно нужна. Им — это дочке и мужу. Им нужны ее завтраки и обеды, опрятная одежда, уютный дом. Затеяла даже выращивать цветы. Заставила все подоконники горшками с фиалками, цветы цвели, но спешить в дом никто из них не хотел. У Маши — учеба, подружки, своя жизнь, говорит коротко, и ее слова звучат как приказы: постирай белый свитер, отнеси жакет в химчистку, дай денег на репетитора. И с мужем общение сведено к нулю. Никаких разговоров, никаких вопросов — когда придешь, чем мы займемся на выходные. И тогда Анна завела себе кота. Именно себе. Потому что дочкиного интереса к животине хватило на неделю, потом стала морщиться — от него столько шерсти! А муж обходил лежащего на полу Васю, как обходят лужу на асфальте. Кот смотрел на Анну странными то желтыми, то зелеными глазами, и Аня придумывала себе их разговор. Ну, будто бы кот ее утешает, а она коту что-то пытается объяснить.

Гостей именно Вася сразу принял как старых и любимых родственников.

— Как же я кошек люблю! — первое, что сказал Николай, когда они зашли в дом. И кот замер от счастья: никто так не тормошил, не дергал осторожно за ушки, не чесал брюшко. Прямо вот любовь с первого взгляда. Николай на Васю, Вася на Николая. Вася на жену Николая, Надежда на Васю. В этом коте было столько любви, ее столько накопилось за время, когда хозяин с маленькой хозяйкой бегали, убегали, их совсем не догнать. Хотя если хорошо выгнуть спину и выпустить когти… Во время обеда кот переходил с рук на руки — от Надежды к Николаю, от Николая к Надежде. Николай одновременно ел, пил и гладил пушистый Васин животик. Ели и пили они в основном привезенное гостями.

— Угощайтесь, все домашнее, — улыбалась Надежда. — И самогон свой.

— Вау! — округляла глаза Маша. Я такое только по телевизору видела.

— Как, как? Са-мо-гон, — коверкала язык как бы по-английски. — А это что у нас? А это у нас са-ло.

«Сало» звучало тоже якобы по-английски. Николай внимательно и серьезно посмотрел на малолетнюю родственницу, Надежда покраснела, принялась зачем-то объяснять, что они вообще-то не пьют, а это так, по-родственному. Машу из-за стола было не выгнать. Аня видела, что девочка на взводе, и не скажешь родной дочери: «А ну пошла в свою комнату». Хотя Маша именно этого и выпрашивала — хорошего окрика. Особенно когда начались воспоминания и Николай задушевно признался, что с детства в цирке не был.

— Вот бы сейчас всем сходить! Да, Маш!

— Ага, — подхватила Маша, — и в кукольный театр! У нас ведь и кукольный театр есть, вы не знали?

А Николай обвел всех недоуменным взглядом — а что такого он сказал. И принялся торопливо объяснять, что в цирке он в детстве как раз с Вадькой был, вот как раз в вашем городе. А потом как-то не случилось. Николай загрустил, а Анна вдруг развеселилась, принялась хлестать самогон, рюмку за рюмкой. Отключилась Анна уже в комнате, которую еще год назад называла своей спальней. Как там проходила встреча родственников, ее не касалось. Ее уже ничто не тревожило, и она первый раз за последнее время спала крепко и без сновидений. И проснулась с ясной головой. В квартире было очень чисто и пусто. Муж на работе, дочка в школе, а гости оставили записку — ушли прогуляться по городу. Анна застыдилась было, но ненадолго. В конце концов, имеет и она право…

Неделя прошла спокойно. С утра все расходились по делам, вечером собирались за столом. Николай с Надеждой, перебивая друг друга, рассказывали, где были и что видели. Надежда успевала еще и готовить. Ели что-то простое и очень вкусное.

Соленые грибы с картошкой, отварную курицу, борщ, щи. А во время обеда кот переходил с рук на руки. От Надежды к Николаю, от Николая к Надежде. Аня смотрела на них, на своего кота и думала, что живет она сейчас, как никогда не жила, — о тебе заботятся, ждут, что ты скажешь, твои слова, твои мысли — все интересно и важно. Совершенно посторонние в сущности люди. Вечером перед отъездом засиделись допоздна, много смеялись. А когда прощались у вагона, Маша вдруг неожиданно расплакалась как в детстве — не стесняясь и не пряча слез. И все повторяла:

—Вы приедете, дядя Коля? Вы приедете, тетя Надя?

А Николай достал из кармана билеты.

— Вот, — стесняясь, сказал он. — Билеты вам купил в цирк. Пойдете?

— Пойдем, обязательно пойдем, — очень серьезно пообещал Вадик.

— Обязательно пойдем, — закивала Маша.

Николай посмотрел на Аню. Только Аню что спрашивать? Куда муж с дочкой — туда и она. Не то что в цирк — на край света.

Весь вечер кот не сходил с рук — то у хозяина посидит, то у Маши. И урчал так громко, что Анна слышала его из кухни.