Беженцы в Иркутске

Иркутская область продолжает принимать беженцев из зоны военных действий на юго-востоке Украины.

К нам прибыло уже более двух тысяч человек. Среди них много пенсионеров и детей до одного года, школьники. В ночь на 29 августа в Иркутск прибывает еще один поезд с жителями Луганской области (900 человек), в пути еще два состава, по 700 человек в каждом.

Основная масса работы по устройству беженцев, обеспечению их жильем и работой легла на министерство социального развития Иркутской области. Своими впечатлениями о том, как чувствуют себя люди, бежавшие от войны, а также о том, какие меры предпринимает областное правительство для того, чтобы помочь им начать новую жизнь в Приангарье, делится заместитель губернатора Иркутской области по социальной политике Валентина Вобликова.

— Валентина Феофановна, а вы лично встречали партии беженцев на вокзале?

— Да. Достаточно один раз встретить такой поезд, и что-то меняется внутри навсегда. Мы наблюдали эмоционально тяжелую картину — люди выходили из вагонов в полной тишине… Перрон, стоят автобусы… Люди в полной тишине прошли, расселись в них… Женщина с двумя детьми, две бабушки на костылях, еще бабушка держит маленького ребенка… Одна старушка оказалась ветераном ВОВ. Трудно себе представить, каково это — в таком возрасте остаться ни с чем, бежать в сланцах, с голыми ногами, в чужую и далекую Сибирь. Это огромное внутреннее напряжение. Они молчали даже тогда, когда рано утром мы всех развезли по комнатам, организовали им горячий завтрак. Я открыла им дверь в столовую, они все молча пришли, молча поели, это было жутко. Немного отошли только к обеду, когда с ними начали работать специалисты. Многие курили без остановки. Некоторым, в том числе и детям, пришлось жить на вокзалах, питаясь сухими пайками. Есть женщина, которой пришлось рожать в подвале месяц назад, а потом пройти с грудным ребенком весь путь до Иркутской области. Сейчас мы обеспечили этих людей одеждой, едой, подгузниками, медикаментами, записали их пожелания — что нужно привезти. Люди увидели, что их не бросили на произвол судьбы, и немного успокоились.

— Сколько человек приехало к нам в Иркутскую область, и откуда они?

— В индивидуальном порядке люди приезжали к нам и раньше: с конца марта каждую неделю — от 50 до 200 человек. Кто-то приехал к родственникам и знакомым, кто-то приехал в полную неизвестность. Все эти люди — с юго-востока Украины. Сейчас таких в области около 1,5 тысячи человек. С 20 июля, когда ситуация стала критической и начался массовый исход в приграничные районы России, появилась, так сказать, разнарядка по регионам. В течение последней недели дополнительно к этим 1,5 тысячи приехал 24 августа целый состав — 18 вагонов из Ростовской области. И плюс еще один вагон с Северной Осетии и Алании — часть беженцев, кто сначала переселился туда, а потом решил перебраться в Иркутскую область. А 29 августа мы встречаем очередной состав. Там больше 900 человек приедет. И еще два состава в пути, там где-то по 700 человек.

— Валентина Феофановна, кто эти люди, чем они занимались на родине, какое у них образование, социальный статус?

— Очень разнородный состав, много людей с высшим образованием, есть педагоги, дизайнеры, строители, большой спектр профессий. Но в основном, судя по последнему составу, это люди рабочих специальностей от 20 до 40 лет, 175 детей в возрасте от 1 месяца. Им, конечно, тяжелее всего было все это пережить. Многие имеют российские паспорта, двойное гражданство. Оканчивали российские вузы. Многие ведь наши земляки раньше уезжали туда после университетов, а сейчас вот вынуждены вернуться...

— Какую работу им могут предложить специалисты правительства Иркутской области?

— Рабочие специальности в основном. Дорожные, строительные работы. Всем беженцам рассказывают о нашей области, какие есть вакансии, куда пойти искать работу, куда обратиться за помощью и так далее. Сейчас мы проводим медицинское освидетельствование — на туберкулез, ВИЧ. Словом, все процедуры, которые должны пройти иностранцы при трудоустройстве. Кроме этого, они сейчас проходят вакцинацию. Особенно это касается детей, у них там в последние годы был полностью нарушен календарь прививок. Мы их прививаем от кори, дифтерии, столбняка.

— Газеты и телевидение постоянно выступают с обращениями к жителям Иркутской области с просьбой помочь беженцам. А сами госслужащие готовы оказать им какую-либо помощь?

— Конечно, специальные счета для сбора средств на эти цели были открыты еще в июле. И первыми, кто сдал деньги, стали сотрудники министерства опеки и попечительства, министерства образования и здравоохранения, от этих ведомств поступили самые большие суммы. Все сотрудники всех иркутских министерств пожертвовали свой однодневный заработок, а кто-то пожертвовал гораздо больше. Я очень горда за своих коллег, они всегда с пониманием встречают предложения помочь. Мы и перед этим собирали средства для помощи и пострадавшим от наводнения на Дальнем Востоке, и когда Ербогачен затопило. Мы не имеем никаких оснований выделять деньги беженцам из бюджета, но помогать им надо, поэтому мы обратились за помощью к гражданам. На сегодняшний день нам удалось собрать около 11 млн рублей, так что резервы у нас есть.

— Скажите, правительство будет выплачивать беженцам пособия?

— Речь о пособиях не идет. Мы обеспечиваем питание, проживание и социально-бытовые услуги. Помощь мы выделяем только из тех денег, которые жертвовали. В случае если это было необходимо, — до 15 тыс. рублей на семью, с учетом того, что 10 тысяч стоит разрешение на временное пребывание одного человека. Сейчас все проводится организованно, мы взяли на себя хлопоты по предоставлению статуса.

— А где сейчас живут люди, куда их устроили?

— В основном в летних оздоровительных лагерях, в Братске планируем два санатория задействовать. Большая часть живет в лагере «Металлург» (Шелеховский район) и в училище олимпийского резерва (Ангарский район). Часть живет в центре помощи детям, оставшимся без попечения родителей (Иркутск). 25 человек — в Шелеховском районе в комплексном центре.

— Для того чтобы найти работу, им нужно выезжать в город, нужны коммуникации, как дело обстоит с этим?

— БВК предоставила им сим-карты с часом бесплатного времени. Лагеря, где они живут, — не закрытые объекты, поэтому они могут передвигаться относительно свободно. В лагерях, конечно, есть охрана, но только в целях их же безопасности. С беженцами сейчас работает служба занятости: специалисты расспрашивают, у кого какая специальность, какое образование, какой опыт работы и где бы они могли его применить.

— Я слышал, что Иркутская область не попала в число регионов, которым выделилась помощь на беженцев из федерального бюджета, это так?

— Нет. Помощь будет оказана всем регионам, в том числе компенсируют расходы на проживание беженцев из расчета по 800 рублей в сутки на человека. К тому же и нам, и им удобнее, если пока что они будут компактно размещены. И для медицинских, и для других проверок. Ведь и флюорографию, и забор крови проще делать, пока все в одном месте. И оформлять им документы, кстати, тоже. Вместе со справками о временном убежище им будут выдаваться полисы ОМС. Людям сейчас надо отдохнуть, получить максимальную информацию о том, куда они приехали.

— Скажите, а беженцы рассчитывают вернуться назад, на родину?

— По результатам социологического опроса, около четверти собирается вернуться. Они настрадались, много потеряли, однако ощущение того, что ситуация на родине в ближайшее время не изменится, заставляет пока оставаться здесь.

— Скажите, все дети беженцев смогут пойти в школу 1 сентября?

— Сейчас с детьми работают люди из министерства образования. Решаются вопросы: будем ли мы их возить в школы или формировать классы на местах, чтобы к ним приезжали учителя. Здесь есть масса сложностей, потому что образовательные программы не соответствуют нашим. Вот с теми, кто приедет ночью 29 августа, будут проблемы. Невозможно так быстро все обустроить — и справки, и обследование, и согласовать школьные программы.

— Валентина Феофановна, как вы считаете, какие самые большие трудности ждут украинских беженцев при адаптации в Иркутской области?

— Мы делаем все возможное для того, чтобы обеспечить их максимально быструю и комфортную адаптацию.

Мы спросили у иркутян: «А вы готовы помогать беженцам с Украины?»

Альберт:

— Имея возможность, я бы помогал, потому что простые люди не виноваты в том, что их правительство поставило в такие условия. Ведь человеку тяжело даже в другом городе родной страны, не то что в другой стране, пусть и родственной, так сказать.

 

Игорь:

— Готов помогать, но на определенных условиях, например, помочь с работой. А то я слышал, что некоторые беженцы не хотят работать, да и требуют слишком многого...

 

Иван:

— Помощь им нужна особенно, они попали в незнакомую среду обитания при обстоятельствах, не добавляющих уверенности в завтрашнем дне. И если поставить себя на место человека, которого война вышибла из дома, я сам был бы рад получить помощь.

 

Дарья:

— Люди оказались в сложной ситуации, и им надо как-то привыкать к жизни в новом регионе. Я бы попробовала поискать для них вакансии. Что касается денег — у меня нет уверенности… Но какими-то вещами или книгами помочь можно.

 

Валерий:

— В общем-то, готов помогать по мере сил. Если человек попал в трудное положение, то, по-моему, без разницы — откуда он.

baikalpress_id:  97 562