Беженцы с Украины выживают за счёт доброты иркутян

Жительница Донецка Елена Мартынова приехала в Иркутск два месяца назад. Она и ее дети были одними из первых беженцев, которые добрались до Иркутска.

Елена говорит, что, в отличие от беженцев, которых везут самолетами из специализированных лагерей, у нее и ее детей куда меньше возможностей обустроить свою жизнь на новом месте. Ее и детей вывезли из Донецка знакомые, которые проживают в Иркутске, а жилье им предоставила иркутянка, прослышавшая об их проблемах. Российские социальные службы и Красный Крест выделили ей немного денег, которые целиком ушли обратно государству — на оформление бумаг УФМС.

Елена говорит, что случившееся на Украине не внезапно. В последние несколько лет в государстве было неблагополучно — как в бытовом, так и во внутриполитическом отношении. Цены росли, коммуналка стала неподъемной. Елена рассказывает, что в последние четыре года вещи уже не покупали, за квартиру платить не было средств. Приходилось выбирать: либо накормить детей, либо внести квартплату. И это при том, что она имеет высшее образование, юрист. После того как Международный валютный фонд выделил Украине кредит с требованием убрать льготы, увеличить плату за газ, повысить пенсионный возраст, граждане подтянули пояса.

При этом русскоязычное население испытывало давление.

— Двадцать лет усиленно насаждалась национальная украинская идея, язык. А восточные области тяготеют к России, русские там живут. Я русская, мой язык — русский. Мой отец служил в МВД при СССР, и, когда ему предложили перевод на Украину, он согласился — богатая республика, фрукты, море. Но благополучие давно закончилось. Русских давят. Дошло до того, что в школах лучшие классы — те, которые учатся на украинском, у них лучшие учителя. Историю на государственном уровне корректировали, особенно ту ее часть, где говорится о Великой Отечественной войне. Я своему сыну несколько параграфов просто запретила читать.

Националистические идеи, которые насаждались и среди русских, вкупе с подтягиванием поясов, привели к тому, что восточные области, тяготевшие к России, потребовали относительной независимости

— У вас же в России есть субъекты. Когда зарождалась ДНР, я была в центре Донецка, ходила на собрания. Идея была такая: мы готовы быть в составе Украины, но не навязывайте нам свою культуру, свой язык. Нападать начали украинцы.

Власти Украины, рассказывает Елена, в марте запретили трансляцию российских телеканалов, по­обещав огромные штрафы за нарушение запрета. Но провайдеры держались до последнего. Только в мае закончились все новости из России.

— Активисты ДНР установили большой телевизор и показывали нам новости с российской стороны… Мы рассчитывали, что все закончится мирно, что требования выполнят, ведь это народ решил, что нужна относительная независимость. Вообще, донецкому шахтеру отлежаться бы после тяжелой работы, какие уж тут протесты. Но тут достали, начали уничтожать людей… Гражданскую войну создает сама власть.

Мысль уехать с Украины Елене пришла, как пришла бы любой матери. Стала распространяться информация, что молодых людей призывного возраста забирают в армию, снимают с поездов. Сыну Елены 19 лет.

— Им говорят, что отправляют на учения, а на самом деле к нам, людей стрелять. Была новость, что пацаны стрелять, выполняя приказ командира, отказались. Так командиры их в спину и расстреляли. На западе матери стали подниматься против этого всего.

Сын Елены учился в техникуме в центре Донецка. Когда началась стрельба, покушения, она запретила сыну посещать занятия.

В Иркутск Елена попала по счастливой случайности — ее друзья купили билеты ей и ее детям. Муж Елены остался в Донецке. Связь супруги поддерживают с помощью SMS-переписки. Если бы не друзья, она не смогла бы выехать — никаких сбережений у семьи не было, авиабилеты для нее неподъемны.

Приехав, семья проживала поначалу у этих же друзей, которые занимаются гостиничным бизнесом.

— Но неудобно занимать гостиничную площадь, которая приносит им доход. Люди и так много для нас сделали. В это время подключились журналисты — и о нас узнала общественность. Одна иркутянка из предместья Радищево предложила свой дом.

Сегодня Елена и ее двое детей проживают в Радищево. Хозяйка, проявившая заботу о тех, кто попал в беду, проживает в доме напротив.

— Люди отнеслись очень радушно, когда узнали о нас. Школьная учительница приходила к нам, навещала — дочь пойдет учиться в здешнюю школу. Соседи несут нам продукты, одежду. Я не знаю, как мы иначе выживали бы. У нас нет денег. Я не могла найти работу, нигде не брали, ссылаясь на то, что за прием на работу нелегалов работодателям грозят большие штрафы. Сыну удалось устроиться продавцом мороженого, получает копейки, домой, бывает, приходит в двенадцать ночи — но хоть что-то.

Русским беженцам из Донецка Мартыновым — Елене, ее сыну и дочери-восьмикласснице — приходится устраиваться так, как сами могут.

Для властей, как оказалось, те, кто прибыл в Иркутскую область не бортами МЧС, а самостоятельно, не считаются настоящими беженцами. Хотя, казалось бы, куда уж очевиднее — люди бежали, как только смогли.

— Мы приехали сами — и от этого столько проблем! Нам сообщили, что если бы мы приехали организованно, то заботу о нас взял бы федеральный бюджет, а областной бюджет нас не потянет.

Общение с властями началось с негатива:

— Мы прибыли в Иркутск и пришли в УФМС. И нам сразу сказали: статус беженцев вам не положен. Сказали: пойдете в общем режиме, как таджики, узбеки. Благодаря тому, что я сама юрист и знаю, в какие двери постучаться, у нас все продвигается. А если бы у меня не было юридического образования?..

Елена бежала из Донецка совсем без денег. Вещами и продуктами ей и ее детям помогли в центре социальной защиты, куда она обратилась. Но оказалось, что для того, чтобы легализоваться, нужны деньги, и немало.

— У нас и не было никаких накоплений. Когда приехали, оказалось, что нужны деньги для того, чтобы оформить документы. Те небольшие деньги, которые выдало нам в помощь российское государство, ушли государству же: на оформление бумаг, на получение медицинского освидетельствования.

Одной из главных трат стало как раз медицинское освидетельствование.

— Чтобы сдать документы в УФМС, нужно пройти медкомиссию, сдать анализы. Один только анализ на ВИЧ стоит тысячу, справка от нарколога и психиатра — 700 рублей. А нас трое, и анализов много. Такие деньги дерут! — удивляется Елена здешней дороговизне.
Еще одной финансово затратной стороной стала необходимость переводить все документы с украинского на русский.

— Перевод стоит больших денег. В УФМС — паспорта, свидетельства; документы дочери в школу; документы для сына, который поступает в машиностроительный техникум. Есть указание о переаттестации студентов, но программы очень сильно не совпадают, поэтому придется заново поступать. Отдельно — документы для того, чтобы войти в программу переселения соотечественников. И хоть бы скидки какие сделали для таких, как мы!..
Еще одна проблема Елены, которая имеет украинский диплом о высшем юридическом образовании, — диплом нужно подтвердить. Делают это только в Москве.

На прошлой неделе Елена получила временное разрешение на проживание в России, а вместе с ним и разрешение работать. Работы ей в центре занятости, где она бывала неоднократно, не предложили пока никакой. Но, может быть, теперь, когда она имеет разрешение на проживание, ей помогут. Правда, пока не подтвердит диплом, по специальности ей вряд ли удастся устроиться.

На вопрос, не собирается ли она вернуться на Украину, как только утихнет война, Елена вздыхает: некуда, не к чему возвращаться.

— Донбасс разбомбили. Предприятия разрушили — свою же промышленность правительство уничтожило. Не понимаю, как можно уничтожать то, что кормило полстраны? Идут новости о том, что в недрах на восточной территории залегает сланцевый газ, на 50 млрд долларов оборудования на месторождениях уже установлено, и туда зашла американская корпорация. И теперь реально идет зачистка территории. А людей обманули.

Елена рассказывает, что шахтерский Донецк — город современной архитектуры, кругом хай-тек. И вряд ли от города что-то осталось.

— Муж пишет, что гаубицы бьют и в центре Донецка земля трясется, вылетают стекла. И я не знаю, будет ли у меня там жилье; не знаю, останется ли оно целым, не заберут ли его. Говорят, что у всех, кто выехал, будут забирать жилье. Новости такие, что хотят заселять западенцами наш район: мол, завоюете территорию, заселяйтесь.

Она получает неутешительные вести с родины.

— Мародерство повылазило, уголовщина. Между ними разборки идут. ДНР за всем уследить не успевает. Милиция бездействует. Ждет — кто победит, к тому и примкнет. Все боятся.

Елена, которая старается быть в курсе новостей, сообщает: до осени войска Украины хотят подавить Донбасс.

— А потом выборы — и пойдет неразбериха. Зимой будут проблемы. Осенью уже начнутся. Трудно будет выживать. В Донецке нет подвоза продуктов, люди выживают за счет последнего, что есть в холодильнике. Все, кто мог, уехали.

Как выберется в Россию супруг, Елена не знает.

— Железная дорога разбомблена, все перекрыто. Таксисты возили людей до границы окольными путями, брали за это 350 долларов, большие деньги. Сейчас — не знаю как.

Люди из восточных областей Украины перебираются только в Россию, разъезжаются по российским регионам. В Центральную и Западную Украину не едут.

— Там даже распоряжение было такое — людям из восточных районов работу не давать.

Перебираются и в Крым, но Крым — курортная зона, там все очень дорого.

— И вообще, там же только летний сезон, на остальное время все там замирает. Но крымчане очень довольны, что Крым присоединили. Причем быстро присоединили, бескровно. Знакомые говорят, а то скоро резня с крымскими татарами началась бы. Татары на земли претендуют, а украинские власти не обращали на эту проблему внимания, и напряженность росла. Но теперь Россия все отрегулирует.

Насчет восточных территорий у нее четкое мнение: жить и после войны там будет уже невозможно, восточные территории в составе Украины теперь всегда будут аутсайдерами.

У Елены сложности начались сразу — они были связаны с тем, что ее семья приехала в Иркутск самостоятельно,  а не была вывезена с другими беженцами.
У Елены сложности начались сразу — они были связаны с тем, что ее семья приехала в Иркутск самостоятельно, а не была вывезена с другими беженцами.
Самолеты МЧС продолжают развозить беженцев по всей России — от южных областей и республик до Приморья.
Самолеты МЧС продолжают развозить беженцев по всей России — от южных областей и республик до Приморья.
Загрузка...