БАМ до сих пор живёт на советских батарейках

Государство решило дать БАМу вторую жизнь. Точнее, речь идет о том, чтобы использовать, наконец, плоды «стройки века» — проложить вторые пути и открыть более интенсивное движение по магистрали.

Нынешних объемов грузооборота для экономики не хватает. А если учесть еще и месторождения полезных ископаемых, на доходы от которых рассчитывают все регионы, через которые проходит магистраль, да еще нашу деловую дружбу с Китаем…

Но для многих БАМ — это в первую очередь поселки, которые появились благодаря магистрали, а также те люди, которые строили ее на фантастическом энтузиазме и теперь в этих поселках живут. Сегодня большинство поселков и городов БАМа используют советский ресурс — как моральный, так и материальный, который уже на исходе. Поселки живут исключительно за счет железной дороги, потому что больше ничего не осталось. По большому счету, государству пока нечего им предложить, кроме грандиозных планов и радужных перспектив.

Как сегодня живет БАМ? Очень сложно получить представление об этом издалека. Спасибо железной дороге. Руководство РЖД на сорокалетие БАМа организовало два поезда, которые шли навстречу друг другу — один из Иркутска, другой из Хабаровска. Точка встречи поездов — Тында, куда прибыла также делегация из Москвы, а также слетелись губернаторы всех заинтересованных губерний: Иркутской и Амурской областей, руководство Якутии, Хабаровского края. Были представители Бурятии и Забайкальского края.

Иркутский поезд от ВСЖД вез ветеранов БАМа, людей, работавших на железной дороге в те увлекательные времена всеобщего патриотизма. Ветераны подсаживались на многих станциях Иркутской области и Бурятии. Поскольку праздник организовала железная дорога, то и ехали в поезде, по большей части, ветераны-железнодорожники. Первостроители на станциях обижались, что их не взяли в праздничный поезд. Что тут сказать? Поезд, понятное дело, не резиновый. Впрочем, обиды рассеивались при виде старых друзей, которых этот поезд им привез.

— Прямо как в СССР, — почти всплакнула женщина, встречавшая состав на станции Кичера.

Среди пассажиров эстафетного поезда были те, кто в свое время служил эталоном для всей бамовской и не только бамовской молодежи — и сейчас они кумиры для постаревших комсомольцев. Фамилии Лакомов, Аксенов, Бондарь, Казаков сегодня для старых бамовцев — символ достойно прожитой жизни. Пожать руку героям, сфотографироваться с ними — честь для той постаревшей телом, но не духом молодежи. Иркутский поезд тащило два локомотива — «Виктор Лакомов», который в Таксимо сменил «Вячеслав Аксенов».

Ветераны, кого бы мы ни спросили, придерживаются единодушного мнения, что золотые звезды героев нашли когда-то настоящих героев, а локомотивы названы достойными именами.

Среди пассажиров поезда были и другие герои соцтруда, орденоносцы — в свое время мало замеченные прессой, которая не выводилась с БАМа. Например, скромный машинист экскаватора Дмитрий Горинчой, приехавший когда-то из Молдавии. Героев было много, но замечали в основном тех, кто обладал яркими организаторскими способностями и особенно тех, кто делал заключительную работу — укладывал рельсы. Слава доставалась обычно последним, как объясняли с улыбкой ветераны. Но среди героев БАМа вспоминали и тех, кто не был отмечен никакими наградами, но народную любовь завоевал так просто — был самим собой. В Улькане был показан фильм о рядовом строителе Михаиле Калашникове, хранившем и спасшем от огня знамя отряда.

Одним из символов БАМа стал Анатолий Байков — режиссер любительского молодежного театра «Молодая гвардия». «Он столько вложил в каждого из нас, что хватило на всю жизнь», — говорит о нем легендарный бригадир Бондарь.

— Ну, вы, конечно же, знаете, кто такой Анатолий Байков, — говорили на самых разных станциях Западного участка.

Несомненно то, что современный БАМ живет на вот этих самых неубиваемых советских батарейках. Пока в поселках будут живы те, кто эту дорогу строил, поселки эти также будут существовать. Именно ветераны БАМа, те, «кому за», сохраняют какой-то стимул к жизни. Они любят свою молодость и свои достижения, пытаются привить чувство высоких идеалов своим детям и внукам. Но у детей и внуков своя жизнь и своя молодость. Поэтому мы не испытали удивления, когда на станции Новый Уоян милая девушка, вызвавшаяся проводить нас до аптеки, на вопрос, как здесь живется, вдруг сказала решительно:

— Бежать поскорее отсюда надо, вот что…

Прежде чем объяснить, почему наша провожатая решила бежать, следует сказать о вещах, которые нас приятно удивили. Это особенности бамовского мировосприятия и быта.

БАМ — это редкое в России место, где до сих пор не застревает комом в горле вопрос национальности.

Глобальный проект СССР, затронувший все 15 республик, привлек на строительство дороги колоссальное количество разноязычного народу. В школе поселка Улькан, скажем, учились дети 38 национальностей и народностей — при том что населения в Улькане было восемь тысяч. Об этом рассказала нам почетная пассажирка поезда, бессменный директор этой самой школы Валентина Рыкова. А в поселке Северомуйск в период его расцвета проживали представители 42 национальностей. Всего на БАМ приехало 150 комсомольских отрядов из самых разных концов СССР.

Союзные республики строили станции национального колорита, ставили памятники своим национальным героям. В том же Улькане на площади сразу за вокзалом установлен памятник национальному герою Азербайджана Фархаду — огромный такой мускулистый металлический мужчина. Его соорудили азербайджанцы АзБамСтроя, возводившие поселок. Памятник пользуется уважением и теперь. Есть и улица, которая называется просто: Азербайджанская. А на огромной трубе котельной выложено: «Азербайджан — БАМу». Так же и в Звездном, на такой же трубе, но — от другой республики: «Тепло Армении — Сибири».

На станции Ангоя вокзал, украшенный национальной мозаикой и керамикой, назван в честь первого президента Азербайджана Гейдара Алиева. Он побывал на месте работы монтеров пути — бригады Бондаря — в 1984 году, высадился на пути с вертолета. Харизматичный Александр Бондарь всучил члену Политбюро ЦК КПСС костыльный молоток и подначил: «Ну что, сможете забить золотой костыль?» Алиев забил. А его земляки, закончившие строить Улькан, попросились у него, первого заместителя кабинета министров СССР, строить еще и Ангою. Сегодня в поселке живет всего 700 человек, треть из них азербайджанцы.

Оставались в поселках, которые строили кавказцы (с Кавказа, кстати, к 8 Марта доставлялись цветы строительницам магистрали), прибалты, украинцы, молдаване — и так далее. И на Ангое поезд встречали традиционно для здешних мест: хлебом-солью и… пахлавой. Отменной, надо сказать. И распространение пахлавы по всему западному БАМу вплоть до Тынды, его столицы, быстро перестало вызывать удивление. А в Тынде мы заглянули в кондитерскую «Два Грача», которую открыли два армянина. Имя Грач, как объяснили нам тындинцы, одно из распространенных в Армении. «Грачи» тоже предложили отличную пахлаву.

Короче, на БАМе никому и в голову не придет сказать:

— Понаехали тут…

Еще одна бамовская привычка: содержать свой поселок в порядке.

Это тоже тех времен выучка. Небольшие дружные поселки, такие как, например, образцово-показательный Улькан, который был лучшим на Западном участке, задавали в этом тон. В Улькане рождались народные движения (не говоря уже о таких простых их формах, как субботники — в Улькане субботники были обязательны каждую субботу), которые быстро распространялись на другие поселки.

К примеру, движение «Я — хозяин стройки» было призвано сообщить каждому личную ответственность за его труд, расход материалов и т. п. Этот девиз встретил нас в Кичере. Его вывесили возле сцены, где проходил праздник.

Движение «Сохрани березку» призывало беречь те зеленые насаждения, какие были на территории, выбранной под застройку.

— Когда строили Звездный, подчистую лес вырубали. А у нас в Улькане под девизом «Сохрани березку», строили, сохраняя деревья. Дома вписывали в ландшафт, — рассказывает комиссар отряда «Комсомолец Украины» ветеран БАМа Любовь Карякина.

Объявляя движение «За тарасовцев и юхтинцев», комсомольцы отрабатывали день в фонд помощи жителям этих деревень, куда не вернулись с войны многие селяне. В Юхте погибло 38 мужчин.

Сейчас и Улькан, и Кичера, и Ангоя, и прочие поселки, бывшие когда-то под влиянием ульканцев, сохраняют стимул к порядку. Есть, кстати, на БАМе занятное приспособление, похожее на трибуну, но не имеющее ничего общего с ораторским искусством — небольшая лестничка с перилами. Эти «трибуны» расставлены везде в поселках вблизи домов. В Кичере, к примеру, они аккуратно выкрашены приятной салатовой краской, и на каждой написано: «Мусор не складывать». Сперва мы подумали, что кичерцы оставляют мусор где ни попадя, даже на таких вот видных местах. Но местные объяснили: это приспособление для того, чтобы выкидывать мусор. Машина подъезжает к лестничке, поселянин поднимается на «трибуну» и вываливает свой мусор прямо в бак. Мусорных контейнеров в поселках нет.

И все же никаких перспектив — таков вердикт нынешней бамовской молодежи.

И ветеранам БАМа приходится с этим соглашаться. Все, что есть у БАМа сейчас — железная дорога. Если и строятся дома, то строит их в основном «железка», если и есть работа — то это работа на дороге. Поселки, не имеющие значимости для железной дороги, закрываются. Так было с поселком Умбелла, жителей которого переселили полностью. Скоро переселят всех северомуйцев. Ветеран железной дороги, жительница Кичеры Татьяна Щукина, проработавшая 20 лет начальником станции, приехала в поселок Кичера из Северомуйска.

— Да так и планировалось. Там же еще и радон. Эвенки туда умирать уезжали. Чистые эвенки в том месте вообще не живут.

Главные проблемы в бамовских городах и поселках — по-прежнему жилье, а с некоторых пор и работа.

— Невозможно было представить, что на БАМе и не будет работы, — недоумевают ветераны.

Но леспромхозы и лесхозы где позакрывались, где дышат на ладан, где существуют как-то в частных руках. Мужчины после развала Союза ехали на вахты, на другие стройки — и так продолжается по сей день. Где-то, как, например, в поселке Магистральном, население рассчитывает, что на территорию района придет Газпром. Все знают, что когда-нибудь придет, но только вот когда?..

— Поселки строились с перспективой. Любой поселок был нацелен на развитие. Огромные котельные, подстанции, вокзал — ведь экономический район делали. А теперь что? Лицензии на разработку ископаемых продаются китайцам или разобраны частниками. А раньше недра принадлежали народу. Было у нас под Северобайкальском хозяйство «Байкальское» — занималось рыбой, нерпой, и даже умудрялись они там пшеницу — в нашем-то климате! — выращивать. А сейчас что? Пьют все, — рассказывает Альберт Чаплыгин, работавший на магистрали инженером-механиком на тяжелых бульдозерах.

…В поселке Новая Чара делегацию эстафетного праздничного поезда повели на торжественное открытие нового дома — для молодых семей работников железной дороги. ВСЖД строит типовые малоэтажные ведомственные дома. Пять лет назад сдали дом на 60 квартир. План до 2016 года: 9 домов в поселках Таксимо, Новый Уоян, на станции Лене, Вихоревке и др. Начальник дороги Василий Фролов вручил ключи счастливым семьям. Ветеранов пригласили осмотреть построенное, зайти в квартиры.

— В таких квартирах сильно не расплодишься, — сделали вывод женщины-ветераны.

Может быть. Но что же в таком случае сказать о микрорайоне № 7 в городе Северобайкальске, который строился в середине семидесятых одним из первых? Квартиры в двухэтажных бараках этого микрорайона давали ленинградцам — и остальные, которых разместили в вагончиках или общежитии, им завидовали. А теперь попробуй позавидуй: дома эти так и стоят почерневшие, люди в них так и живут.

На вокзале поселка Таксимо мы разговорились с женщинами-техничками. Оказалось, что они тоже ветераны БАМа, первостроители. Одна, Надежда Александровна, сидит на вахте у платного туалета, вторая — ее сменщица. Наверху, у вокзала, — праздник 40-летия БАМа. Их праздник.

— Я вырастила девятерых детей. И с 1995 года, несмотря на то, что на руках у меня сын — инвалид детства, не могу получить жилье. Блатным, приближенным к администрации дают сертификаты. Жить очень тяжело. За отопление только плачу, проживая в однокомнатной квартире, по 3—4 тысячи. И вообще дороговизна страшная, — говорит Надежда Александровна. Женщины рассказывают, что к приходу эстафетного поезда рядовые жители поселка, измученные такой жизнью, подготовили пикет, нарисовали плакаты, хотели встретиться с начальником РЖД Владимиром Якуниным, пожаловаться.

— У людей накипело. Они не знают, как это выразить. Пришла полиция, разогнала, — заключает ее сменщица.

Большинство жителей поселков, как ветеранов, так и молодых, считают, что у большинства населенных пунктов при нынешних реалиях будущего нет.

Многие ветераны, так же как и молодежь, тоже не прочь уехать из мест, давно ставших родными. Или, в силу обстоятельств, так до конца и не ставших?

Любовь Емельянова, бывшая вторым начальником станции Ангоя, прибыла на место станции зимой 1981 года вместе с пятью другими женщинами. Мужчин с ними не было. Так, впятером, на очищенной для строительства площадке, посреди тайги, ждали, пока дойдут до них строители…. Теперь Любовь Николаевна хочет уехать — здоровье больше не позволяет жить в таком климате.

— Тогда за разным приезжали, кто за чем. Кто-то три года отработал, свой чек на машину получил и уехал незаметно. А для нас эта суровая жизнь затянулась. Преодолевали преграды, патриотизм был высокий. Мы чувствовали себя обязанными перед другими, — говорит жительница Улькана, бывший комиссар комсомольского бамовского отряда Любовь Карякина. Но все давно изменилось.

— Нам тут делать нечего, мы бы с удовольствием уступили место молодежи и уехали бы, — говорят ульканские женщины-ветераны.

Директор школы Валентина Рыкова, которая живет в доме без воды и центрального отопления — воду обрезали под предлогом того, что трубы надо утеплять, — перебралась бы ближе к детям, в Иркутск или под Иркутск.

— Мы же внуков толком не видели. То мы работали, то они учились.

Любовь Карякина, приехавшая с отрядом «Комсомольцы Украины», перебралась бы на юг.

— В юности я привыкла в Южном Буге купаться, — мечтательно вспоминает она. В Улькане купаться было негде, негде даже детей научить плавать.

(Отдыхать ульканцы ездили и поныне ездят в Кунерму, на теплые озера.)

А крымчанка Тамара Гладких вернулась бы в Крым, где живут все ее родственники.

Многие уехали бы, да не на что. Вопрос в том, как бы получить положенный сертификат.

— Программа переселения в Иркутской области в отношении нас не работает. В нее вошли инвалиды, а пенсионеры, которые по сорок лет на БАМе отработали, вошли в подпрограмму. И она что-то очень плохо работает. Первые семь человек получили сертификаты на жилье, в очереди — 4 тысячи. Я — 493-я. Все боремся. Обидно. На юг приезжаем, они говорят: а мы думали, что вы за пенсию там, у себя в тайге, сидите. А у нас пенсия такая же, как у них. Так-то, — рассказывает Любовь Карякина.

У тех, кто работал на железной дороге, дела обстоят лучше. Жительница поселка Звездного Светлана Сергакова, которая после строительства БАМа трудоустроилась на «железку», говорит, что из Звездного уезжают — но и возвращаются. Только так можно помочь детям.

— Железная дорога предлагает своим уехать. Строят дома в Белгороде, Смоленске, Подмосковье, в Старом Осколе. Люди квартиры получают. Но, честно говоря, там квартиры продают и возвращаются — о детях думают, здесь им жилье покупают.

В Тынде участников «железнодорожного пробега» ожидал сюрприз в виде праздничных мероприятий, награждения, а на закуску — телемоста с президентом, посвященного, в частности, укладке серебряного звена на перегоне Таксимо — Лодья.

— А вы заметили, что Тында встречала нас скромно, непразднично? Нам здешние ветераны сказали, что они обиделись, — поделились с журналистами пассажиры иркутского поезда. Светлана Сергакова объяснила: чествовали в основном железную дорогу, а не строителей БАМа. Но Тында — моногород, который полностью зависит от железной дороги.

Праздничные мероприятия в городе — ярмарки, детские утренники, концерты —продолжались весь день. Вечером на центральном стадионе города, который носит гордое название «БАМ» (он, кстати, ровесник магистрали, именно здесь проходили концерты грандиозного фестиваля «Огни магистрали»), состоялось главное действо, ради которого уставшие ветераны с обоих поездов, а также тындинцы, губернаторы и руководство РЖД здесь собрались. И это не концерт московских звезд. Концерт, как выяснилось позже, никого особо не интересовал. Вечером 8 июля на связь с Тындой вышел президент Владимир Путин.

Путин сказал, что БАМ «в высшей степени востребован, но и его уже не хватает».

Также он пообещал, что «намечены большие средства в расширение БАМа» и, на его президентский взгляд, «это должно вдохновлять наших ветеранов, должно показать им всем, что они работали не зря». Но и здесь, на праздничном телемосте, не могла опять не всплыть насущная бамовская проблема — жилье. Выступил Герой Соцтруда, легендарный бригадир Александр Бондарь, заверивший, что он согласен с политикой президента, но неплохо было бы позволить строителям БАМа, которые живут в состарившихся домах, «жить по-человечески». Тындинцы, кстати, продемонстрировали президенту строящийся по программе переселения из ветхого жилья микрорайон Таежный, куда переезжают, после сорока лет барачных условий, строители магистрали.

Но, к сожалению, чаще строители БАМа сталкиваются со сложностями бюрократического толка, с занижением рыночной стоимости сертификата, которая лишает их возможности купить по сертификату нормальное жилье, а то и с произволом местных властей. Хорошим примером может служить новое «жилье», выстроенное в Магистральном: многокомнатные вагончики без какого-либо намека на приусадебный участок. В Магистральном его назвали «бидонвиль», что значит «трущобы». Жители поселка отказываются переезжать из одной, хотя бы обжитой, времянки в другую. Ветераны говорят: увеличенная собачья конура. В таких домах — доживать, а не новый БАМ строить.

Загрузка...