Алексей Ковтун готовит картины из бисера

Алексей Ковтун, житель поселка Мишелевка — удивительный человек, для которого не существует такого понятия, как женский и мужской труд. Его умения и познания не знают границ: он сапожник, плотник и столяр, сварщик и слесарь, агроном и цветовод. Кроме того, отлично готовит и любит собственноручно сервировать стол. Однако в последнее время все его внимание отдано только одному-единственному увлечению — вышивке.

В этой, на первый взгляд, сугубо женской стезе Алексей Ковтун сегодня находит главную отдушину и посвящает ей все свободное время.

Алексей Васильевич — гостеприимный хозяин и с радушием встречает гостей. Во дворе у него полным ходом идет строительство. В следующем году он отмечает 70-летний юбилей и к этому времени спешит обновить фасад дома: устанавливает новый забор, строит летнюю веранду к дому. В ближайших планах — провести ремонт в доме. Работы он никогда не боялся. Благодаря своему отцу он приобрел навыки столяра и плотника, дядя научил сапожничать, а мама и тетки — шить.

— Мой папа родом с Украины, из Черниговской области. Он часто нас детьми возил туда к родственникам, поэтому я хорошо знаю свою родню, пою и читаю по-украински. Две его сестры вышивали, ткали. Моя мама — с Сахалина, она кореянка в третьем поколении, шила одеяла, матрацы, подушки. Поэтому и я научился вышивать в раннем детстве, с 9—10 лет. Помню, как на Новый год мама готовила бумажные подарочные пакеты, а они, естественно, рвались. Тогда я попросил у нее старые простыни, вырезал из них мешочки и сшил на машинке. Очень многое мне дал и дядя — папин брат. Он сапожничал, и я постоянно бегал к нему. Папа к моему увлечению относился с недоверием, но когда я в 14 лет сшил ему хромовые сапоги без единого гвоздя, на одних только березовых шпильках, он понял, что я действительно могу сапожничать. Одновременно тетя Лиза, жена дяди, учила меня вышивке. Сначала гладью, затем немецким и болгарским крестиком...

Со своими работами юный Алеша участвовал в школьных выставках, конкурсах, занимал призовые места. После окончания школы работал сварщиком и слесарем на заводе горного оборудования. Оттуда был призван в армию. После службы вновь вернулся на прежнее место работы и поступил в Иркутский сельскохозяйственный институт на агрономический факультет. В то время он серьезно увлекался цветоводством и выбрал этот факультет только из-за того, что надеялся там получить больше знаний в этой отрасли. У себя в саду он выращивал порядка трехсот сортов гладиолусов, под сотню георгинов и еще ряд других цветов. Затем он женился, появились дети, и нужно было работать для семьи.

Алексей Ковтун много лет работал на фарфоровом заводе и в санатории «Таежный», преподавал в вечерней школе биологию и географию. В качестве подработки готовил дипломные чертежные работы для студентов, шил шапки и камусы. За один месяц он мог сшить десять ондатровых шапок. Дома семья держала и большое хозяйство: 35—40 свиней, 9—12 коров, 500 — разной птицы, 500 кроликов, 120 нутрий, 19 пчелосемей. Сено и траву на зиму запасали сами. Дети во всем помогали родителям и могли самостоятельно управляться по хозяйству. Они, так же как и родители, с малых лет приучились к труду.

За всей этой работой у Алексея Васильевича совсем не оставалось времени для вышивки. И об этом он жалеет до сих пор.

— Нужно было раньше начинать вышивать, еще до того, как на пенсию пошел. Такую бы память о себе оставил. За год у меня получается восемь-десять картин. Все зависит от объема и сложности работы. Сейчас у меня 70 готовых работ.

О своих работах он может говорить часами. Правда, дома у него сегодня совсем немного картин. Часть находится в усольском музее, часть хранится у детей.

— Я никогда не держу много картин дома. В основном все свои работы я дарю на праздники, дни рождения, юбилеи. Отправляю их в Новосибирск, Томск, Омск, Кемерово, Слюдянку, Ангарск: своим товарищам, друзьям, родственникам.

У Алексея Ковтуна уже запланировано, сколько работ, к какому сроку ему нужно успеть сделать. Правда, времени не всегда хватает, да и работа достаточно трудоемкая. На одну картину может уйти и два, и четыре месяца. Главная сложность — в подборке материала.

— Я люблю больше всего чешский бисер — он отборный, качественный, а сейчас в основном идет китайский и тайваньский. Он качеством похуже — зачастую нестандартный, плохой, много отходов. Раз в месяц я специально езжу на оптовые базы в Иркутск для покупки бисера. Он на любой вкус — и перламутровый, и матовый, и прозрачный. А сколько тонов! Только одного белого может быть 34 тона. Для каждой картины я сам подбираю тона. Если мне один не нравится, я беру другой. Например, в именной иконе «Вера» я хочу заменить сразу шесть тонов, в схеме они очень бледные, а я люблю сочные, яркие тона.

С изнаночной стороны картины художник обязательно ставит примечания: когда выполнена работа, кем и кому и за что дарится. Некоторые схемы вышивок ему привозят друзья, дети, но Алексей Васильевич берется только за те, которые ему действительно нравятся.

— Я выполняю только те работы, которые радуют мой взгляд, мое сердце. Ширпотреб не люблю. Знаете, как музыкант бережет свои руки, так и я берегу свои глаза и чувство, которое у меня есть. Я люблю смотреть только на действительно прекрасное. У меня сейчас несколько картин в работе, нужно только время. Когда дождик, холодно, я вышиваю, а в теплое время нужно успевать по хозяйству. Мы ведь и кроликов, козочек, коров и овец держим, а за ними требуется уход. Бывает, увлекусь вышивкой и просижу до трех ночи, а в восемь нужно вставать, ходить за живностью.

Больше всего Алексей Ковтун любит портреты, пейзажи, цветы и животных.

— Если хорошо и правильно сохранить картины, то они прослужат еще 300—400 лет. Это будет память обо мне моим потомкам. Я уверен, что это увлечение уже на всю жизнь. Раньше я чем только не увлекался. И резьбой по дереву, и чеканкой, и лепил, любил фотографировать — все это теперь осталось в прошлом.

Дети уже давно стали самостоятельные и к родителям приезжают с внуками только в гости. Совсем недавно они поздравляли Алексея Васильевича и Веру Михайловну с 46-летней годовщиной свадьбы. У супругов даже есть своя семейная традиция отмечать этот день перцовой водкой.

— Мы поженились в советские годы. Жена училась в медицинском, а я отдыхал в санатории. Познакомились, и так все быстро завертелось, закрутилось. Сразу решили и свадьбу сыграть. А в магазине — шаром покати, никакого спиртного, кроме перцовой водки. Вот мы ее взяли и так отпраздновали. С тех пор и пошла традиция отмечать годовщину перцовой водкой.

Есть у главы семейства и давняя мечта. И она также связана с его увлечением.

— Хочу прожить еще лет 20 и чтобы за год у меня выходило не менее десяти картин. Человек живет для чего-то, и он должен что-то оставить в память о себе не только детям и внукам, но и всем людям. И я надеюсь, что через эти картины такая память останется и обо мне. Есть у меня одна заветная картина, которую я мечтаю выполнить уже давно. В 1965 году, когда служил в армии и был в увольнении, в одном киоске я купил журнал «Смена». Стоил он тогда 20 копеек. Пролистал его и увидел статью «На Урале», а сверху гравюра. На ней запечатлены женщины, которые на берегу реки стирают белье. И меня зацепила женственность этой картины. Сидит она замученная, усталая, наработалась, а ей еще надо стирать, готовить, детей кормить.

Это нужно прочувствовать, понять. И я решил, что обязательно сделаю такую картину. С тех пор я хранил эту вырезку: сначала в каптерке, потом в военном билете, везде, только бы не потерять. Сейчас сделал по ней эскизы и готовлю к работе. Эту картину я хочу сделать для себя. В следующем году, в июне, мне исполнится 70 лет, и я подарю ее себе на день рождения.

Загрузка...