40 лет в фотографии

В Иркутске открылась юбилейная ретроспектива Марины Свининой

Замечательный мастер, признанный фотохудожник Марина Свинина в этом году отмечает два юбилея — 55-летие и 40-летие творческой деятельности. К этому событию приурочена большая ретроспектива ее работ под общим названием «Грань миров». И это название в каком-то смысле является метафорой всей творческой судьбы Марины Владимировны. Обозреватель «Пятницы» попыталась выяснить, как удается художнику преодолеть эту грань между миром материальным и миром метафизических прозрений, философских глубин и абсолютной гармонии.

О перфекционизме

Большая часть жизни Марины Свининой связана с аналоговой фотографией. Это трудоемкий лабораторный процесс, требующий от фотографа знания химии и бесконечного терпения.

— Когда я работала с пленкой, реактивами, увеличителем, руки сами знали, что и как делать. Это было почти медитативное состояние — на булькающей радости и безмерной любви. Все изменилось, когда в середине 90-х перешла на цветную пленку. Приходишь в студию, а там сидят равнодушные и хамоватые люди, которые говорят, что лучше знают, как печатать фотографии. То есть от тебя уже ничего не зависит. Такое чувство, что у тебя дитя отняли.

Этап перехода на цифру тоже проходил болезненно. Было ощущение, что у изображения пластиковая поверхность. Потом в руки попал первый простенький Nikon: у него матрица давала изображение, идентичное пленке. Со всей зернистостью, глубиной и прочими вещами, о которых так любят говорить сторонники аналоговых камер.

— Теперь вся основная обработка фото происходит в компьютере, и я воспринимаю это как тот же лабораторный процесс. Но он чище и качественнее по результату, потому что при проявке вручную ошибки неизбежны: где-то на долю секунды передержал под увеличителем — и все, фото отправляется в корзину. А с помощью компьютера мне даже удалось спасти некоторые старые «трудные» кадры.

Здесь интересно вот что: аналоговая фотография в силу ее трудоемкости была искусством избранных, а сейчас кажется, что любой человек, купив дорогую камеру (если есть деньги!), может объявить себя профессионалом. Камера сама все сделает как надо.

— Это иллюзия, — улыбается Марина, — чем сложнее и дороже цифровая камера, тем больше знаний, усилий и профессионализма она требует от фотографа. Мой последний фотоаппарат переполнен внутренними программами и режимами, но при этом я практически полностью работаю только в ручном. И тут очень выручает опыт «Зенитов» и «Смен». Я вообще бы не советовала любителям приобретать профессиональные камеры.

О критике и компромиссах

Общество так устроено, что все не укладывающееся в рамки, непохожее, неординарное вызывает неприятие, насмешки и раздражение: это никому не интересно, не выпендривайся. В жизни Марины этого было с избытком:

— Мне до 35 лет говорили: брось заниматься ерундой. Было так: меня ругают, а во мне в ответ поднимается волна сострадания... Внутренние знание и убежденность были сильнее любой критики. Хотя, не скрою, в начале 80-х был период, когда мне было очень тяжело. Все вокруг говорили, что ничего не получится, бездарная девочка. Тогда я просто сменила среду обитания, общения — ушла в театр и в мастерские художников. Там я оказалась среди своих и пришлась ко двору.

— Но разве подстроиться под вкусы публики — так уж плохо? Если это модно, актуально и хорошо продается? Это же разумный компромисс.

— Не понимаю этого, — отвечает Марина, — в какой-то момент нужно жестко делать выбор, особенно когда большая часть пути пройдена и неизвестно, сколько времени осталось. Невозможно жить в состоянии компромисса. Человек должен понять, зачем он пришел в этот мир, и сконцентрироваться на этом. А все остальное неважно. Просто делаешь ревизию: без этого можно обойтись, на это не надо растрачиваться. Дети, слава богу, взрослые, и ты никому ничего не должен. Ты должен только себе. Для меня это состояние фатальной принципиальности. И мне приходится расплачиваться за этот выбор рваными ботинками, неустроенным бытом, безденежьем... Иначе я не могу.

Об ученичестве и учительстве

Марина начала снимать в 70-е годы, когда фотография как искусство была на полулегальном положении. Молодому поколению даже сложно представить, что за «неправильную» фотографию могли уволить с работы. А сейчас нет никаких ограничений. Возможностей стало больше и искушений больше.

— В 70-е годы, когда общество и искусство были насквозь политизированы, фотография воспринималась как инструмент копирования реальности. Даже репортажные фотографии должны были подчиняться строгим идеологическим канонам. Вольнодумство не прощалось. К тому же процесс освоения фотографии был столь трудоемким, что в профессии оставались единицы. И единицы из этих единиц действительно осваивали лабораторный процесс во всей его магической тонкости. В 70—80-х мы ориентировались и дышали одним воздухом с творчеством чешских и прибалтийских мастеров. Там было эстетическое духоискательство, что нас роднило с ними и развивало. Потом наступили 90-е, и эта связь распалась. Зато открылись ворота многим другим ветрам и веяниям. Информации сейчас много, а границы эстетических критериев размыты. И новое поколение входит в мир цифровых технологий, ориентируясь больше на американскую фотографию и эстетику.

Это действительно проблема: уходит индивидуальное, уникальное, выстраданное. Все унифицируется, глобализируется. Зачем страдать и мучиться, придумывая что-то свое, зачем экспериментировать, когда можно найти что-нибудь в Сети и сделать так же. В результате мы получаем однотипные работы, настоящие клоны. И даже невозможно определить, в какой стране живет их автор.

— Никого не берусь осуждать, — говорит Марина, — не мое это дело. Могу сказать лишь одно: я сама много занимаюсь с детьми. Провожу мастер-классы, практические занятия. Да, я не могу научить ребят всем техническим нюансам, но я каким-то чудесным образом знаю, как осторожно сделать так, чтобы в человеке раскрыть его уникальность. Открыть внутреннее зрение.

О чудесах

Творческая среда — это серьезное испытание силы воли. Причем нигде это не ощущается так остро, как в провинции. История с Губернаторской премией как раз об этом. Вне всяких сомнений, кто-кто, а уж Марина Свинина за 40 лет творческой деятельности заслужила эту премию. Десятки персональных выставок — в России и за ее пределами, сотни театральных и музейных проектов. Но… распределением премий занимается некая комиссия, и случилось так, что в списках номинантов Марины не оказалось. И тут случилось невероятное: премию для нее собрали сами иркутяне. Не это ли настоящее народное признание?

— В самом начале пути меня пытались убедить, что я девочка для битья. На высокое признание я и не рассчитывала. Эта премия мне была нужна не для того, чтобы потешить самолюбие, а как возможность купить оптику. Конечно, больно было узнать, что коллеги, которые и не видели моих выставок, категорически признали меня недостойной премии. К сожалению, других реальных форм поддержки художников у нас не существует. Но тут друзья бросили шапку по кругу и за несколько дней собрали эту сумму! Я до сих пор не могу отойти от потрясения… Я даже не могу подобрать адекватных слов для благодарности. Это действительно настоящее чудо. И чем больше я добра получаю, тем больше хочется отдать.

Людей, которые занимаются искусством не ради денег или славы, единицы. Они готовы голодать, отказывать себе в самом необходимом, терпеть любые лишения, и все ради того, чтобы иметь возможность творить. Марина Свинина, ее жизнь, творчество, есть живое воплощение подвижничества в искусстве. Давайте ценить это сегодня, а не когда-нибудь потом.

Где смотреть

Юбилейная выставка Марины Свининой проходит в музее-усадьбе В.П.Сукачева на улице Декабрьских Событий, 112. Стоимость билета для взрослых — 100 рублей, для пенсионеров — 70, школьников — 50, дошкольников — 10.

Загрузка...